Мама отшагнула назад и скрылась в доме, хлопнув входной дверью, я смотрел на дверь несколько секунд и самодовольно улыбался уголками губ. О да. Её это разозлило. Именно так должно начинаться наше утро, а уж точно не с того, что я... Не с того, что я всё утро смотрел на странную смертную, которая время от времени выносит мне мозг один своим странным взглядом. Но всё-таки вспыльчивость матери доставляла мне некое удовлетворение и туманило чувство голода, накипающее во мне с грандиозной силой. Я любил её, но ещё сильнее любил выводить её из себя. Сейчас она соберется с мыслями, перекинется парой слов с Лизи, попросит дружеского совета у прислуги, а потом соберется и либо заявиться в дом совета, либо займётся какой-нибудь исследовательской бумажной волокитой. Я слишком хорошо знал свою мать и за сто лет она не изменилась. Разве что её волосы стали чуточку белее...
Комментарий к Глава 4. Чакра – индийское метательное оружие. Чакра представляет собой плоское металлическое кольцо, отточенное по внешней кромке.
Igni et ferro(лат.) Огнём и железом.
Ignis(лат.) Огонь.
Брэм Стокер – автор романа «Дра́кула» — главный герой — вампир-аристократ граф Дракула.
Caldo(с итальянского)Горячий/тёплый.
Bellezza(с итальянского)Красотка.
Caro(итальяснк.) Милая.
Buono?(итальянск.) Хорошо?
====== Флэшбэк. Ароматная кровь. ======
Комментарий к Флэшбэк. Ароматная кровь. События не описанные в третьей главе.
Что же искала Анжелин?
Анжелин редко интересовалась состоянием и настроением приёмного сына. Она считала, что это ей знать не обязательно. Единственной причиной для волнения была её горячо любимая дочь-полукровка. Отпрыск графа Дракулы в заботе не нуждался, да и в чётком надзоре тоже. Конечно, свод правил ограничивающих его действия имелся, и Анжелин верила в то, что Макс Карс их исполняет. До сентябрьского солнечного дня, когда по коридорам тянулся еле уловимый запах крови, смешанный с ароматом дерева, мяты, цветов и муската. Женщина чуяла такой аромат лишь единожды за всю свою долгую жизнь. И сложно было его забыть. Этот сладкий запах напоминал взрыв самых приятных ароматов, смешавшихся вместе. Во рту вот-вот бы почувствовался солоноватый привкус, если бы тут был обладатель этой ароматной крови...
В тот день женщина быстро покинула собственные покои и, спустившись с третьего этажа огромного поместья, застала сына в холле, он величественно стоял перед огромной картиной, нарисованной несколько веков назад. В его тёмном силуэте, ровной осанке и сжатых за спиной руках, Анжелин видела молодого графа. Профиль бледного лица, словно нежно вырезанный из мрамора, сиял невозмутимостью и задумчивостью, как и когда-то бледное лицо Владислава. Чёрные непослушные волосы, спутанные и растрёпанные, ниспадали на лоб, по которому единственной тёмной линией тянулась посиневшая вена. Голубые глаза, точно такие же бездонные и яркие, как и глаза Дракулы, обрамляли по девчачьи длинные густые ресницы. Иногда Анжелин принимала его за графа и осекалась, понимая, что это его благородный всеми любимый первенец. Ранее – любимый. Отныне – ненавистный интриган, чьи руки были по локоть в крови других вампиров. Сейчас, снова рассматривая приёмыша издалека, видела в нём точные черты, принадлежащие его отцу. Он был так же грациозен, как и знаменитый граф, руки были крепкими, пусть и не выглядели, как лапы некого великана. От запястья до локтя тянулись дорожки тёмно-синих вен, проступающих сквозь кожу, словно свет через тонкую ткань. В её тёмных глазах заблестел серебряный огонёк, исходящий от поблескивающего браслета с лазуритом, на руке Макса. Женщина окинула его изучающим взглядом, рассматривая с ног до головы, уже не в первый раз и чуть-чуть прищурилась. На носу виднелась маленькая горбинка, еле заметная под другим углом; на щеке пульсировал мускул. Рассмотрев длинные пальцы приподнятой руки, она заметила, наверное, единственное внешние отличие его от отца. Пальцы были длинные, ровные, аккуратные. Как пальцы его матери. Утонченной и властной. А в остальном, сын ничем не походил на Аннабель. Казалось бы, что он был молодой копией графа Дракулы, наверняка, даже более красивой, нежели его отец.
- Анжелин? – его голос звучал тихо, но эхом разнёсся по большому залу. Женщина величественно вздёрнула подбородок и пошла вниз, придерживаясь лакированной широкой поручни огромной лестницы. Парень обернулся полубоком и нехотя взглянул на мачеху. Анжелин увидела привычный холод в его голубых глазах, такой же был в глазах его отца. Стеклянные голубые чаши, лишённые нежных эмоций. Холод, строгость, сдержанность, злость. Каждый раз на неё падал именно такой взгляд и от сына, и от отца, покуда тот был ещё жив.
- Сын, – она кивнула и остановилась на предпоследней ступеньке, опираясь на перила всем весом. Макс отвёл глаза на картину и снова рассматривал её, будто видел впервые. – Я бы хотела с тобой поговорить.
- Если ты снова о Римме, то я пожалуй пойду, – он дёрнулся и собирался сделать шаг, как почувствовал на себе строгий тяжёлый взгляд мачехи. Её тёмные глаза вспыхнули злостью и парень решил повременить с отступлением. Анжелин сжала аккуратные пальцы в кулак и оскалилась, задирая голову, с видом орлицы. Макс никогда не понимал, откуда в ней столько высокомерия, ведь женщина буквально хвасталась им, фактически постоянно.
- Нет, не о Римме, – строго молвила блондинка, откидывая за спину локоны. – О твоей другой сестре.
- Хочешь посмеяться надо мной, что ли? – он нахмурился. – Распороть старую рану? Анжелин – это низко даже для тебя.
- Мирослава Карс являлась сосудом демона, насколько я помню, – она проигнорировала слова сына и начала говорить то, что сказать непосредственно хотела сильнее всего. Макс цокнул. – У тебя остались какие-то её записи, дневники? Где говорилось бы о нейтрализации?
- Даже если и остались, то я, пожалуй, оставлю их при себе, в память о сестре, – он махнул рукой, дав понять, что больше не хочет об этом говорить.
Анжелин поджала губы, а после нахмурилась, скривив злую гримасу. Брюнет этого не заметил, скорее потому, что ненавидел смотреть на свою мачеху. Он в принципе её ненавидел. В ней была лишь некоторая выгода, не более. В остальном мачеха являлась балластом. Надоедливым комаром, звенящим над ухом. Юный граф вообще поражался тому, что он – пятисотлетний вампир, выходец из древнего рода, должен подчиняться трёхсотлетней женщине, которая до встречи с его отцом была никем. Пустое место, которое Дракула вытащил из грязи. Парень поражался, как его отец мог зачать дитя от подобного создания. В первое время Макс презирал женщину, которая носила его младшую сестру под сердцем. Он угрожал ей, грубил, грозился выкинуть на улицу, если она посмеет раскрыть на него рот. Помнится, тогда Дракула знатно сердился на сына, но юный граф всё пропускал мимо ушей. До встречи Владислава и Анжелин, отец был холоден, свиреп, но, несмотря на это, всё-таки испытывал некие тёплые чувства к родным детям. Воспитывал он их жестоко, но эти труды не прошли напрасно. Потрясающая красавица-дочь и умный, красноречивый сын. Но когда в их жизнь ворвалась какая-то смертная, всё встало с ног на голову. Дети стали пустым местом. В глазах Владислава всё окрасилось и приобрело какой-то смысл. Отчасти, сын понимал его. За вечность можно устать от одной женщины, но за это ненавидел отца ещё больше. Аннабель не ругалась с мужем, просто его игнорировала, проводила больше времени в совете или с детьми. Дракула же вовсе не думал о том, что могла чувствовать его супруга, которая прожила с ним половину тысячелетия. Аннабель помогала ему, поддерживала, безоговорочно любила и была верна, но в какой-то день граф просто всё испортил, глупо влюбившись в смертную женщину. Её Аннабель, наоборот, держала по ближе, как потенциального врага. Карс ухаживала за беременной, рассказывала истории, иногда кололась тем, что знает Владислава всю жизнь. Но не пыталась её убить, сгубить дитя. Она просто знала, что ребёнок будет неполноценным и мать может не пережить роды. Родить вампира одно из самых сложных вещей в Ночном мире. Одно дело, когда размножение производит путём обращения, другое же – когда женщина рожает дитя Ночи. Но мать выжила, а ребёнок родился полукровкой. Когда Анжелин была обращена, Римму оставили дампиром, просто потому, что даже ведьмы были не в силах выделить в ней какую-то единую сущность. Одна из древних ведьм сказала, что девочка сама должна принять для себя, кем является. Выберет человека – станет им, выберет путь вампира – обратиться полностью. Как же тогда Макс возненавидел отца, мачеху и сводную сестру. Он долго наблюдал за колыбелью и грезил тем, как разорвёт маленькое розоватое тело на части. Как белоснежные простыни окропятся деткой свежей кровью... Хотел убить, но не смог. Отчасти, его остановила Мирослава, на тот момент добрая и милосердная. И остановила мать, которая на некоторое время покинула дворец Дракулы, найдя утешение и приют у своей сестры – Серафимы Фрау. Родные дети же остались на произвол судьбы, а влюбленный отец витал в облаках и рушил всё, что строил веками, прислушиваясь к ядовитым речам новой жены. Тогда-то парень и взял всё в свои руки...