Мы с актёром выходим на сцену и говорим наши реплики. Наступает момент, когда я засовываю себе дуло пистолета и нажимаю на курок. Бам! И я падаю на пол. Кулёк с небольшой силой лопается под тяжестью моего тела и через полминуты подо мной разливается красная жидкость. Со стороны это смотрится жалко: выстрел произошел, а кровь вытекла лишь через полминуты. Тем более, было заметно то, что кровь течёт не из головы, а из-под спины. Смехота, да и только!
- Отвратительно, - слышу я.
Я поднимаюсь на ноги и направляю свой взгляд на кресла внизу сцены. На одном из них в первом ряду сидит наш продюсер.
- Так не пойдёт, - говорит он, - Смотрится как детский сад. А я не хочу платить за детский сад.
Он строг и категоричен в своих речах. Меня это пугает. Я стою и молчу.
На сцену выбежал мой помощник, и, сойдя со сцены, он с мольбами подошел к продюсеру.
Со сцены плохо слышно, но некоторые мольбы я разбирал. В конце концов, продюсер сказал, чтобы ситуацию с поддельной кровью мы решили к премьере. В противном случае, он не выплатит нам заработанных денег.
Весь вечер наша команда просидела над этим чёртовым пакетом с кровью, раздумывая как же нам его прикрепить. Мы крепили его к шее и завязывали на мне шарф, мы надевали на меня парик и клали туда кровь, но ничего из этого не делало ситуацию более правдоподобной. Разочарованные мы пошли по домам. Только мой помощник сидел с этим пакетом и крепил его к разным частям одежды всю ночь.
Один день до спектакля.
Мы согласились на том, что кровь, прикрепленная к шее, будет смотреться более правдоподобно. Есть лишь один минус: при падении мне надо так упасть, чтобы надавить на него весом, и чтобы он разорвался. Это может вызвать травму шеи.
Вместо того чтобы репетировать всю пьесу, мы пять часов репетировали финальную сцену и мой выстрел.
Позже, ближе к ночи, к нам пришел продюсер. Он, молча, сидел внизу и смотрел на нашу игру. Мельком я видел, как он улыбался, иногда даже переживал за главных героев пьесы, но в финальной части нашей пьесы, он даже не захлопал. Он опять спросил, почему кровь вытекает позже, чем я выстреливаю.
Мой помощник сказал, что к завтрашнему дню всё будет сделано в один момент: и выстрел и кровь.
В три часа ночи я вернулся в свою тёмную квартиру на пятнадцатом этаже. На диване, как всегда, ждал он. Он держал в руках бутылку чего-то алкогольного для меня. Я уже перестал спрашивать, что там. Если после него клонит в сон, значит всё хорошо.
- Как всегда всё прошло ужасно? - спрашивает он.
Я сажусь рядом с ним на диван и делаю глоток. Я киваю.
- Так и знал. Говорил же тебе, ты опозоришься. Это будет провал года.
- Наверное, - говорю я, - Если бы не финальная сцена, всё было бы идеально. Лучше бы я не описывал эту сцену в сценарии.
- А в чём проблема? - спрашивает он.
- В том, что сцена выстрела смотрится неправдоподобно, - говорю я и отпиваю ещё пару глотков. Чувствую, как голова опять приобретает вес гири. Меня клонит в сон, - Завтра премьера, а наша пьеса смотрится ничтожно.
- Что на счёт этого? - он встаёт с дивана, достаёт из тумбочки мой старый пистолет, - С этой штукой финальная сцена смотрелась бы гораздо убедительнее.
Он улыбается, и я чувствую, как моя голова падает на подушку. Я беру пистолет в руку и засовываю его себе в карманы брюк. Он улыбается.
Премьера.
Сегодня я преисполнен хорошим предчувствием того, что у меня всё получится. Я снова взойду на вершину славы, меня снова полюбят.
Я стою в гримёрной и смотрю в зеркало. Здесь больше никого нет. Я оглядываюсь по сторонам и убеждаюсь в этом. Я достаю из сумки пистолет, проверяю магазин. Всё на месте. Это будет настолько правдоподобно, что все газеты напишут об этом!
Ко мне подходит ассистентка.
- Вы сегодня в хорошем настроении, - говорит она.
- Сегодня премьера моей пьесы, я не могу быть не в хорошем настроении.
Я улыбаюсь. Она тоже.
- Вот, - говорит она, - Это правильно.
Она ободряюще гладит меня по плечу.
Из колонки слышится голос: «Финальная сцена. Через три минуты начинается финальная сцена».
Я поправляю рубашку, снимаю со своей шеи шарф, который мне уже не нужен и иду прямиков на сцену. По дороге меня останавливает мой помощник.
- Держи, - он протягивает мне пакет с кровью, - Подожди, где твой шарф?
Я делаю вид, будто бы не слышу его. Мой шаг быстрый и нацеленный. Он ещё пытается схватить меня за рубашку, но поднявшийся занавес свидетельствует о том, что сцена началась. Он в голос ругается и отпускает меня на сцену. Я слышу моего помощника:
- Ты испортишь всё!
Я прохожу на сцену и становлюсь в её центр. Я смотрю в полный зал людей и поднимаю взгляд вверх. Вверху на диванах люди лениво выпивают свои коктейли. Освещение в этот раз было намного лучше. Я бы даже сказал, оно было идеальным.