Я же никогда не превращала еду в культ. Бабушек, готовящих разносолы не имела, родители с утра до ночи на работе. Я была загружена кружками и секциями и просто не успевала размышлять на тему ресторанной кухни в домашнем исполнении. Разогрею остатки вчерашнего ужина или тарелку супа, сваренного на целую неделю. Если нет, не побрезгаю обычным бутербродом. После смерти родителей, переехала к тете, не подпускавшей любимую племянницу к плите ближе чем на метр. Во время кратковременной самостоятельной жизни, перешла на уже упомянутые бутерброды и готовые блюда из ближайшей кулинарии.
Когда мы с Роуз снимали комнаты у Тамары Анатольевны, хозяйка считала своим долгом не оставлять несмышлёных студенток голодными. Сначала она, а затем некоторое время ее племянница, вспоминать которую мне не хочется, закармливали нас всевозможными блюда русской (и других недальних стран) кухни.
А вот сейчас… Сначала мы пробовали мою методику и закупались салатами в супермаркете. До тех пор пока однажды не отравились. Из двух вариантов остался один. Хлеб и колбаса. Но от диеты, состоящей из одной сухомятки, желудки взбунтовались. Пришлось вооружаться кастрюлями, сковородками и Интернетом. Попробовали и выяснили один пренеприятный факт. Кулинарки из нас аховые. Естественно мы не замахивались на полноценный обед из трёх блюд, но даже покупные пельмени сваривались в мало аппетитный ком, а готовые котлеты подгорали до такой степени, что их впору было использовать вместо углей для мангала.
Пока решение не пришло, мы нарезали пельмени ножом, как запеканку, и радовались сносности еды в университетских столовых и тому, что в караоке бесплатно кормили сотрудников и разрешали забирать домой остатки.
—У нас есть остатки курицы-гриль и перловка с мясом в банках,—проинформировала Роуз.
—Грей курицу.
Глава 3.1
Роуз
Конечно, взгляд Киры я узнала, как только Женя имел глупость процитировать начальника. Этот взгляд я уже видела, и сейчас он не понравился мне ещё больше, чем в прошлый раз (на этот то раз лично к нам претензий нет). Теперь подруга не остановится, пока не докажет, на что способна и поставит на место человека, оскорбившего ее самолюбие.
Первой заводить разговор, который со стопроцентной вероятностью завершиться неутешительным для меня выводом, я не хотела. Но довольно скоро безмолвие, нарушаемое звуком работающих челюстей и возмущённым мяукание, начало тяготить. Я сбросила кусочек белого мясо Умке, коту, присланного мне перед Новогодними праздниками родственниками и носившему титул единственного мужчины в доме. Имя питомец получил за сияющую белоснежную шерсть, придававшую сходство с героем советского мультфильма.
—Хватит его баловать,—возмутилась Кира, отношения у неё и турецкой ангорки, мягко говоря, весьма напряженные,— у него полная миска корма.
Умка одарил девушку, лишь по недоразумению считавшуюся одной из его хозяек, надменным взглядом и, оскорбленный до глубины кошачьей души, схватил мясо и удалился для завершения ужина в мою комнату.
—Ты же знаешь, я пытаюсь приучить Умку к кошачьему корму.
—Да знаю. Не обижайся. Просто бесит, что твой кот периодически питается лучше нас.
—Дело только в этом?—спросила я, прекрасно осознавая, что невинный вопрос станет спусковым крючком.
—Конечно, нет. Настроение прескверное. Митрофанов по мне полностью оправдывает фамилию— надутый индюк и непроходимый идиот,—перешла к сути подруга,— эксперт вроде человек знающий. Но, ты слышала, Женя сказал, что с начальником никто не спорит, считая затею зряшной, а таких полезно периодически по носу щёлкать.
—И ты решила взять миссию на себя?