—Привет,—я набрала цифры с весьма удачно вручённого вчера обрывка,—Женя, ты или кто-нибудь из ваших может подъехать в главный офис?
—Конечно,—с готовностью отозвался стажёр.
—Только как можно скорее!
—Что-то случилось?—с неприкрытой тревогой спросил парень.
Случилось, ещё как. Но вслух я глухо сказала лишь:
—ЧП.
—Что произошло?—не унимался Женя
—Вчерашние записи пропали. Я только пришла, кто был раньше—клянутся, что не прикасались к компьютеру. Я не знаю, что делать.
Не успели коллеги, обладавшие наилучшим слухом, разнести новую весть: видео, которое было необходимо передать полиции бесследно исчезло, неизвестный стёр его с жесткого диска— как пожаловала сама полиция собственной персоной
Прибыли не один или два сотрудника, а практически вся бригада, обследующая вчера квартиру. Эксперт снимал отпечатки с моего рабочего стола, интуиция подсказывала, что никаких отпечатков, кроме моих он не найдёт. Оперативники опрашивали всех, находившихся в офисе. Митрофанов принялся пытать меня, предварительно отослав за кофе Женю, активно защищавшего меня.
—Вот ответьте на простой вопрос. Почему каждый раз вы появляетесь в непосредственной близости от преступлений. Я навёл справки и узнал, что перед новогодними праздниками вы с подругой засветились в ещё одном деле об убийствах.
—Хотела бы и я узнать,—я горестно вздохнула,—Что касается того дела, мы проходили свидетельницами и лично к нам у следствия претензий не имелось.
—В тот раз—нет,—ухмыльнулся следователь,—а сейчас у меня есть сомнения насчёт алиби на момент убийства.
Сомнения Митрофанова имели основания. В некоторой степени я его даже понимаю. За небольшим исключением. Ни я, ни Кира никого не убивали.
Вернувшийся с кофе Женя заявил, что придется искать других подозреваемых. Записи спектакля стёрты (хотя он брался их восстановить), но видео с камер внутреннего наблюдения в офисе сохранились в целости в комнате охраны.
—Розалия и Кира покинули здание ровно в то время, которое называли,—за такую отличную новость я даже пообещала забыть стажеру мое неправильно произнесенное имя. С другой стороны, я встречала мало людей, которые сразу обращают внимание на отсутствие последней буквы в более ли менее привычном имени.
Подошедший эксперт подтвердил, на клавиатуре всего один набор отпечатков. Я, не подозревая о последствиях, свободно пользовалась мышкой и печатала. А вот об устранении лишних кто-то позаботился заранее. Кажется, я даже знаю кто. И, скорее всего, это не убийца.
—Наша уборщица излишне добросовестна. И терпеть не может пыли и грязи. Отличные качества для уборщицы, после бабы Тани не остаётся ни пылинки, и убирается она дважды в день. Утром уже была.
—Скажите «спасибо» вашей бабе Тане, уничтожившей все отпечатки,—покраснел Митрофанов, не обрадованный ни одной из двух новостей.
—Слушай,—обратился ко мне Женя,—не хочешь перекусить. Вроде на соседней улице есть приличное кафе.
—С удовольствием,—искренне воскликнула я. В большой степени хотелось уйти отсюда, чем есть, аппетит пропал совершенно. Вчера, обнаружив труп хорошо знакомой девушки, запросто умяла половину жаренной птички. Сейчас, когда улики уплыли у меня из-под носа, я чувствовала себя гаже некуда. Почему? Наверное, виню себя. Да, меня не было в офисе, помешать преступнику не могла чисто физически. Но компьютерная аппаратура—моя юрисдикция.
В мрачных раздумьях я не заметила, как мы спустились на первый этаж. Надо же, я успела надеть куртку.
—Подожди,—прищурилась я,—разве ты не на работе?
—На работе,—не стал спорить стажёр,—мне же положен перерыв. Да и после моего пассажа, Митрофанов начнёт метать громы и молнии. Если ваши невовремя попадутся ему, им достанется будь здоров. Но все равно основные шишки полетят в оперов. Дениса Сергеевича Митрофанов уважает, на свидетелях отрываться в полной мере побаивается, среди них попадаются зубастые. С такими свяжешься, трижды пожалеешь. Мне бы тоже досталось, но…
—Но ты нашёл предлог слинять,—засмеялась я.
—Именно,—улыбнулся парень, но сиюминутно спохватился,—только не думай, что я пригласил тебя, лишь бы удрать от бушующего начальства…