В голове у Митрофанова бродили схожие мысли:
—Вы уверены, что это был именно кирпич?
Как Ульяне не досталось, привычная манера поведения возвратилась. Она презрительно изогнула бровь и ответила вопросом на вопрос:
—Я похожа на дуру? Если я по непонятной причине теряю сознание, прихожу в себя, а рядом валяется кирпич, покрытый красным веществом, подозрительно напоминающим кровь… Ход моих мыслей ясен или объяснить.
Митрофанов надулся, как ребёнок. Ещё больше раздосадовало бравого офицера ответ врача, на вопрос заданный Ульяне.
—Перестаньте. Девушке немедленно нужно в больницу.
—Я имею право остаться здесь,—заспорила начальница,—давайте ручку и листок прямо сейчас напишу отказ.
Требуемое мигом материализовалось в руках у Галины Вячеславовны, но бдительный врач перехватил канцелярию и с укором произнёс:
—Прекратите цирк. Требуется наложить швы. То, что вы, по вашему же мнению, в порядке, ничего не доказывает. Возможно, у вас сотрясение мозга.
—Голова больше не кружится, меня тошнит.
Ай да Уля, подкована в медицинских вопросах.
Дальнейшее превратилось в перебранку, потому что интеллигентно и размеренно беседовать устали все.
—Вы просто тратите время!
—Я никуда не поеду!
—С Ульяной Дмитриевной все в порядке,—вступилась одна из бухгалтерш.
—Точно, она здорова.
—Не поеду.
—Подумайте о своём здоровье!
—Заткнулись все! Я должен закончить опорос!
О! Митрофанов активизировался. Конечно, зачем потом тратить время, если пострадавшую можно опросить прямо здесь и сейчас. Даже если у неё рассечена голова.
—Я вам запрещаю проводить опрос!—уже, не стесняясь, вопил врач в попытках перекричать множество оппонентов.
—Да кто ты такой?!
—Отказываюсь ехать в больницу!
—Я согласен с коллегой.
—Послушайте Дениса Сергеевича,—вступился за кумира Женя.
Зря, Женечка, очень зря. Поначалу показался разумным парнем, который правильно не рискует лишний раз попадаться начальству, а тут такой промах. Хотя постепенно азарт захватил всех, вопил практически каждый. Сама с трудом сдерживалась.
—Тащите носилки,—надрывался врач.
—Часто около того дома падают кирпичи?—деловито спрашивал следователь.
—Не собираюсь кататься на Скорой,—кричала Ульяна, начисто игнорируя Митрофанова.
—Что нам делать?—поинтересовался кто-то из оперов.
—Вы скоро разойдётесь?— с кислой миной спросил охранник, который сначала с интересом слушал перепалку, а затем понял, что скандал может дискредитировать его.
—Отстаньте от Ульяны Дмитриевны,—зарабатывала премии бухгалтерия.
—Что происходит?—любопытные посетители вместо того, чтобы разойтись по офисам, останавливались, увеличивая количество человек на квадратный метр.
—Успокойтесь,—из толпы раздался голос разума, больше похожий на писк. Но он потоп в общем гуле.
—Это обычный маршрут или сегодня вы пошли иным путем?—Митрофанов не терял надежды.
Я отошла и прислонилась к стене. Чувствовала, как голове твёрдым шагом подступает мигрень. Компания, состоящая из стражей правопорядка, организаторов фальшивых преступлений, медиков и зевак, не собиралась уменьшаться, успокаиваться или приходить к консенсусу. Новые зрители прибывали, а децибелы достигли той отметки, при которой даже на дискотеке, которую обычно слышно во всех ближайших кварталах, принято вызывать полицию. Может полиция и успокоила разгорячившихся. Увы. В споре участвовала своих собственная полиция. Охранник плюнув на служебные обязанности и вышел, переложив ответственность за последствия перебранки на ее участников.
Пожалуй, последую его примеру, пока головная боль не накатила с такой силой, когда больно просто думать. Давно пора смириться с тем, что держать под контролем абсолютно все на свете невозможно. Все взрослые люди. Пусть хоть, врач со Скорой и следователь прямо сейчас сойдутся в рукопашной.