Следователь отправил Женю проводить нас, но тот, по всей видимости, совсем не возражал.
Он успел рассказать половину своей биографии. Парень недавно пришёл в отдел и пока работать самостоятельно не может. Его прикрепили стажером к опытному эксперту. Вот его, Дениса Сергеевича, Женя просто боготворил.
Помимо прочего, стажёр объяснил:
—Вас обеих стопроцентно ещё вызовут на беседу. Ничего особенного, чистая формальность. Допрашивать будут всех подчиненых Загорской, и ее в том числе. Митрофанову вы даже понравились.
—Да что ты говоришь,—с Женей мы быстро перешли на «ты», он сам предложил. Парень был с юмором и сказал, что когда ему выкают ровесницы чувствует себя стариком или занудой.
—Работа у него такая, нельзя верить всему сказанному людьми. А ты,— он посмотрел на меня,—сразу начала язвить.
От возмущения пропал голос.
—Я все понимаю, работка нервная,—заступилась за меня подруга,—но твоему Митрофанову не помешало бы немного вежливости.
—И хорошее успокоительное,—добавила я.
—У каждого свой бзик. Мой начальник не терпит возражений. Зато, когда вы рассказали о всех событиях, предшествующих убийству, у него заметно поднялось настроение. Сказал, что раскрыть дело—раз плюнуть, а девок просто мозгов не… Ой.
—Не хватает,—любезно подсказала я.
Ничего ещё посмотрим кто кого. Раз мы такие дуры, то с памятью точно проблемы имеем. Забудем диск с записью передать. Мысли о помаде поручение вытеснили. Вспомнили о нем лишь к вечеру. Следствию не мешаем, просто ума недостаточно простое задание выполнить вовремя. А к этому времени мы сами просмотрим видео, сегодня на этапе подготовке мы и вправду смотрели не то чтоб очень внимательно. Если ничего не найдём, с ребятами из группы поговорим. Со своими люди гораздо откровеннее, чем с полицией. Ну что поделаешь. Сложилась в России стойкая неприязнь и неприкрытое недоверие к органам власти.
—Как я уже сказал,—перевёл тему Женя, не зная, как сгладить бестактность начальства и собственную болтливость,—на беседу вас вызовут. Но, на всякий пожарный…
Он достал из кармана блокнот, на весу нацарапал что-то и вырвал листок:
—Мой личный номер, будут вопросы—звоните.
Он сунул бумажку Роуз, начисто игнорируя мою протянутую руку. Когда парень скрылся в подъезде, я сказала:
—Как романтично.
—О чем это ты?—не поняла подруга.
—Он с тебя глаз не сводил. Да и номер телефона стремился отдать именно тебе. К тому же, не рабочий, а личный.
—Не говори чепуху. Женя просто пытался быть вежливым.
—Ну-ну,—хитро улыбнулась я, но заметив непроницаемое лицо Роуз, добавила,—молчу-молчу.
В тишине мы доехали до дома. Роуз погрузилась в свои мысли, я продумывала план дальнейших действий. Поначалу я и не собиралась влезать в расследование, прошлого хватило с головой, но теперь обязана утереть нос располневшему мистеру Монополия. У нас не хватило мозгов разглядеть отравителя, а у следователя не хватило мозгов догадаться, что камеры будут бесполезны. Это мне подсказала Роуз.
—Как думаешь камеры записали что-нибудь полезное?—спросила я, когда мы устроили на кухне.
—Нет,—подруга была категорична,—о камерах знали все. Убийца не стал бы так глупо подставляться. Думается, это было сделано специально. У всех на виду и в тоже время недоступно для любопытных глаз. Одна Валентина не подозревала о видеосъёмке , но с неё мы не спускали глаз.
—И к напитку она не приближалась.
К идеи зайти в супермаркет, мы совсем недавно отнеслись более чем прохладно. Но сейчас мой желудок, явно уже переваривший арахис, требовал полноценного ужина. Грустные глаза Роуз подсказывали, что морская капуста тоже не смогла утолить голод настолько, чтобы спустя столько времени чувствовать сытость.
—В холодильнике пустота,—мои описания подтвердись.
Стоит пояснить, почему приготовление еды для нас превращается в настоящую трагедию, достойную лучших театров мира. После переезда всплыл довольно неприятный факт. Готовить мы обе не любили и не умели.
В семью Роуз за готовку отвечала бабушка. Кулинар в семье это одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что голодным никто не останется. Плохо, потому что остальным нет нужды совершенствовать мастерство. Роуз рассказывала, как однажды родители сделали подарок бабушке, отправив ее на месяц в санаторий. Обязанности шеф-повара перешли к маме. Описание всех тягостей и лишений, выпавшие на долю Шульгиных в тот месяц, вполне годится, как основа для написания трёхтомника. Видимо, в их семье кулинарные способности достались бабушке, а остальные женщины обречены либо мучить родственников стряпней, жуткой как на вид, так и на вкус, либо закупаться полуфабрикатами. Благо, достать замороженные блинчики вопрос одного похода в магазин.