Полный возбуждения он отвернулся, увидел девушку и в следующий миг навсегда забыл о барменше.
* * *
Он полагал, что другие мужчины видят то же что и он — красивую девушку. Не супермодельную внешность, не душераздирающую красоту, но исключительно привлекательный овал лица, обрамленный роскошными темно-каштановыми волосами, спадающими до плеч. Конечно, он и сам все это видел, но больше всего ему бросилась в глаза ее абсолютная уязвимость.
Она была здесь для того, чтобы ее взяли, и это было почти слишком легко, как стрелять в прирученных животных на ферме. Не то чтобы он думал о том, что это может отбить у него охоту брать ее. Ее уязвимость оказывала на него мощное эротическое воздействие. Он был тверд как камень и знал, что останется таким до рассвета. Он мог бы трахать ее всю ночь напролет и остановился бы, лишь тогда когда она умрет. А может, и не остановится. Может быть, он возьмет ее еще один раз, просто на удачу. В конце концов, что такое смерть, как не высшая степень покорности?
Он наблюдал за ней, ощущая прилив энергии, и заставлял ее смотреть в его сторону. Он знал, что она не сможет устоять, и, конечно же, она повернула голову и встретила его взгляд. Он вложил все силы в свою улыбку и знал, какой эффект она произведет. В такие моменты его лицо становилось совершенно сияющим, словно освещенным изнутри.
Она ответила неуверенной улыбкой. Он подошел к ней, и разве она не была похожа на птицу, загипнотизированную змеей? Одной рукой она держала свой бокал, а другой опиралась на барную стойку, как на опору.
— Привет, — сказал он и положил свою руку на ее свободную руку. Ее рука была маленькой под его, мощной и натруженной. Если бы он сильно надавил, то мог бы сломать все косточки в ее милой маленькой ручке, и он представлял себе выражение ее глаз, когда он это сделает, но сейчас его рука лежала на ее руке очень легко, невесомо.
— Меня зовут Джерри, — произнес он. — Вообще-то это Гаральд, с буквой Г, но люди зовут меня Джерри, с буквой Дж.
Все это было неправдой.
Вы ведь знаете, к чему все идет, не так ли? Конечно, понимаете. А остальное вы, наверное, и сами можете написать.
Очевидно, что здесь должен быть неожиданный поворот, сюрприз. Иначе не будет сюжета. Мальчик встречает девочку, мальчик трахает девочку, мальчик убивает девочку - это не история. Как бы драматично вы это ни представили, каким бы увлекательным ни был их диалог, каким бы сильным ни было его удовольствие и ее боль, это просто не будет работать как художественная литература. Мы можем продержаться до самого конца, полностью захваченные действием, но к тому времени, когда все закончится, мы услышим, как Пегги Ли поет на заднем плане. "И это все?"
Нет, это еще не все. Мы можем добиться большего.
Например:
Ему больше не нужна была водка. Но она налила выпивку для них обоих, и еще одна рюмочка не повредит. Он опрокинул ее задрав голову, и у него было достаточно времени, чтобы зафиксировать мысль о том, что в ней было что-то еще, кроме алкоголя. Затем свет погас.
Все вернулось не сразу. Сознание возвращалось по частям. Он слышал музыку, что-то оркестровое, резко атональное. Он сидел на каком-то стуле, а когда попытался пошевелиться, то обнаружил, что не может, так как привязан к нему: запястья — к подлокотникам, лодыжки — к ножкам. Он попытался открыть глаза и обнаружил, что у него завязаны глаза. Он попытался открыть рот и обнаружил, что он заклеен.
А потом она стала прикасаться к нему, ласкать его. Ее руки знали свое дело, и он ответил почти вопреки себе, желание оттеснило страх. Ее руки, ее рот, а потом она оказалась на нем, поглощая его, и, видит Бог, все было не так, как он планировал, но ведь вечер еще не закончился, не так ли? Пока что они будут делать все как она захочет, а позже настанет его очередь связать ее, и какой сюрприз он для нее приготовит!
Но сейчас все было в порядке, все было более чем в порядке, и она подвела его к краю наслаждения и держала его там, держала его там целую вечность, а затем произошла впечатляющая кульминация, заставившая его забыться. Эта волна унесла его куда-то вдаль, а когда он вернулся, повязки на глазах уже не было. Он открыл глаза, а она была рядом, обнаженная, блестящая от пота, и он бы сказал ей, как она прекрасна, но его рот все еще был заклеен.
— Ты непослушный мальчик, — заговорила она. — Посмотри, что я нашла у тебя в кармане.