Она протянула руку и показала ему нож, поработала защелкой, чтобы освободить четырехдюймовое лезвие, повернула его на свету.
— А теперь скажи мне, Гаральд с буквой Г или Джерри с буквой Дж, что ты собирался с этим делать?
Но он не мог ничего ей сказать, пока его рот был заклеен. Он запрокинул голову, пытаясь заставить ее снять скотч, но это лишь рассмешило ее.
— Это был риторический вопрос, милый. Я знаю, что у тебя на уме. Я поняла это сразу, как только наши глаза встретились. Как ты думаешь, почему я выбрала именно тебя? Я не знала наверняка, что ты принесешь в бар нож, но у меня ведь нет своего ножа. Так что это даже к лучшему.
Она обернулась, положила нож, снова повернулась к нему, и ее рука потянулась, чтобы взять его, ее маленькая мягкая рука, та самая, которую он думал раздавить. Она гладила и ласкала его, и если бы он мог говорить, то сказал бы ей, что она зря тратит время, что он не способен на ответ так быстро. Но у его плоти было свое мнение, и она охотно поддалась ласкам.
— О, хорошо, — сказала красотка, используя теперь обе руки. — Я верила в тебя. Но рано или поздно, знаешь ли, ты не сможешь... быть в боевой готовности.
Она наклонилась и поцеловала его.
— И когда это случится, — пробормотала она, — тогда я и отрежу его. Но чей нож я использую, твой или мой? Это еще один риторический вопрос, милый. Ты не обязан на него отвечать.
Так лучше, не правда ли? Единственное, что теперь плохо, - это предсказуемость. Кусака, которого ловят на его собственный крючок? Рано или поздно это должно было произойти. Он охотится, он находит маленькую мисс Уязвимость, он с ней расправляется, и в итоге уязвимым оказывается он, даже если она оказывается Дианой, богиней охоты. Возможно, эта конкретная Диана делает историю чуть более интересной, чем большинство других, но все равно, вы предвидели, что так будет. Правда? Неожиданная концовка более приятна, когда врасплох застает и читателя, и главного героя.
Как это?
Допустим, вот так:
Они взяли его машину и поехали в тупиковый переулок, который он разведал раньше. В дальнем конце переулка была припаркована еще одна машина, и они подкрался достаточно близко, чтобы определить, что ее обитатели — целующаяся парочка. У него возникла мысль застать их врасплох, и когда-нибудь ему удастся это сделать, но он решил что сейчас не стоит рисковать. Через некоторое время другая машина уехала, и они смогли побыть вдвоем.
Он припарковался, заглушил двигатель. Он взял ее за руки, поцеловал, прикоснулся к ней. Он с удовлетворением отметил учащение ее дыхания, жар ее реакции.
Хорошо. Она завелась. Пришло время показать ей, кто здесь главный.
Он взял ее за плечи и прижал к сиденью. Она не сдвинулась с места. Он надавил еще сильнее, и она оттолкнула его, но как такое мягкое и податливое существо может быть таким сильным?
Ее губы разошлись, и он увидел ее клыки, получив ответ на свой немой вопрос.
Это могло бы сработать, если бы в наши дни не было засилия вампиров. Нежить повсюду, свернувшаяся калачиком в гробах, пьющая искусственную кровь в Луизиане, ставшая самыми крутыми ребятами в пригородной средней школе... Вампиров так много, что даже Баффи не смогла уменьшить их популяцию.
Что же осталось? Оборотни? Каннибалы? Пришельцы? Сколько вариантов можно придумать? И с какой целью?
А, черт с ним. Я мог бы продолжить, но зачем пытаться что-то придумать?
Вот что произошло на самом деле:
Ее квартира, спальня, кровать. Мягкое освещение, играет тихая музыка.
Но возбуждения нет.
— Джерри? Может, мне нужно что-то сделать?
Дематериализуйся, подумал он. Исчезни в клубах дыма.
— Нет.
Она читает мысли?
— Я имею в виду...
— Этого не случится, — сказал он. — Кажется, из-за последней водки я перешел черту, понимаешь?
— Конечно.
Черт побери, черт побери, черт побери...
— Но вот, — сказал он. — Давай посмотрим, сможем ли мы сделать волшебство?
— Ты не должен...
— Пожалуйста.
Он решил угодить ей, сделать ее счастливой. Для этого использовал все свои уловки: язык в ней, палец впереди, палец сзади. Потребовалось время, потому что его собственная неудача сдерживала ее, но он был терпелив и искусен, нашел ее ритм и довел ее до кульминации. В какой-то момент он подумал, что ее собственное возбуждение может оказаться заразным, но этого не произошло.
— Это было замечательно, — заверила она его потом. И снова предложила сделать что-нибудь, чтобы возбудить его, но, похоже, была так же рада, когда он сказал ей, что все в порядке, и уже поздно, и ему пора в путь.