Но кто — то их извращенцев, даже не из охраны, начал стрелять направо и налево. Тогда и начался пиздец. Голые девки, орущие и бегущие кто куда. Все это мешало быстро найти Лину с Русланом.
Но они сами нашлись. Сначала увидел Лину, всю заплаканную, бледную. А потом… Руслан. Есю увидел не сразу. Она и сама вся тоже побитая. В голове ярость, злость. Никакого помилования, никакой пощады никому. Сегодня здесь точно прольются реки крови.
Поэтому вместо того, чтобы быть сейчас рядом с детьми и Линой, я который час уже избиваю кусок мяса.
- Зря я тебя тогда спас, гнида! - выплевываю с каждым ударом. Всю его шоблу мои парни уже перестреляли. Остался только этот. До последнего надеялся удрать. Я дал ему фору. Дать почувствовать надежду, а потом ее отобрать.
Увидеть в нем все от испуга до презрения. Избивал его часами и не только кулаками. Знаю, что переломал ему все ребра, поломал конечности. Но и этого мне мало. Очень мало. Перед глазами до сих пор мои дети.
Особенно вид Руслана. Еще неизвестно, чем все это закончится для него и какие будут последствия для его здоровья.
- В отличии от тебя я всегда был предан Олегу. Я бы никогда не пошел против него. - плюется он кровью. - А вот ты… И ради чего? Ради его бабы? А? Как тебе вообще жилось все эти годы, зная, что твой брат гниет где — то под землей?
Спишь, как? А знаешь, что я тебе скажу? Ты единственный в мире человек, которого бы Олег никогда бы не убил ни за что. Даже если бы ты его шлюху трахнул. Он бы не смог тебя убить. Избил бы, но не грохнул. Не смог.
А ты… Ты его предал, сбежал, как трус. Бросил его одного. Даже Эрна и Давуд добровольно остались с ним, а родной брат…
Не даю договорить ублюдку и остервенело продолжаю бить. Не хочу, чтобы он сдох рано. Слишком просто, слишком легко для него.
- Если я и предатель, то ты жалкая его пародия. Всегда хотел быть таким, как он. Чтобы все девки и остальные смотрели на тебя, как на брата. Думаешь, никто не замечал, как ты всегда пытался копировать Олега.
Знаешь, почему брат тебя не грохнул еще тогда? Думаешь, он не видел, как ты ему подражаешь? Его просто это веселило, ты поднимал ему настроение. Вот и все. Ты никем не был при Олеге. Просто клоун и шут.
Но ты прав. В какой то степени ты был верен. Даже женщину его захотел, на которую ты даже не достоин смотреть. А его сын…
- Этот щенок — позор Олегу. - со злостью перебивает он. - Кого ты вырастил? Да у той девки и то настоящие яйца, а у этого сосунка! Вы его, наверное, и с ложки по очереди до сих пор кормите. - заливается эта мразь от смеха.
- Знаешь, я всегда поражался брату, как быстро и неожиданно он мог придумать для каждого ублюдка свой конец. - спокойно отвечаю на его выпад. - За то, что ты смотрел на Лину, я выколю твои глаза. За то, что ты говорил о Руслане, я лично также отрежу тебе твой язык.
А за то, что ты сотворил своими руками и за то, что заставил все это испытать моей семье, я отрублю тебе обе руки и обе ноги. И в таком состоянии я тебя тут брошу.
- Да, ты гонишь, Борцов! Так мог поступить только Олег, а у тебя и твоего щенка кишка тонка. Все что ты можешь, просто рисовать свои картинки, как и твой племянник. Кстати, на счет него очень сомневаюсь, что он скоро сможет хотя бы ложку взять в руки.
- Ты правильно сказал, Тимур. - усмехаюсь я, а в душе черная смола, обжигающая все внутренности. - Я Борцов, всегда им был и таким останусь в отличии от тебя. А это значит…
Беру нож и подхожу к ублюдку и делаю все в той последовательности, в которой и озвучил секунду назад.
Крайне редко присутствовал при подобных пытках брата, всегда выворачивало, никогда не мог держаться до конца. Но сейчас чувства все отключены, как и эмоции. Мразь орет животным воплем.
Умолял пристрелить его. Но я обещал никакой пощады. А слово свое всегда держу. Нож, тесак, весь боевой арсенал. У парней всегда в тачке найдется все, что надо.
Я не ангел, никогда им не был. Жестокость и во мне присутствует, и ее не мало. Под конец казни я смотрю на обрубок, оставшийся после Тимура. Все его части тела разбросаны рядом с ним.
И так будет с каждым, кто посягнет на мое. С каждым, клянусь я. Сдираю рубашку, пропитанную чужой кровью, откидываю ее прочь и покидаю это уже зловонное место.
- Марк, мы могли бы и сами все сделать. Не стоило марать свои руки. - говорит Макс.
- Друг, мои руки уже давным — давно в крови. И мне сотни жизней не хватит, чтобы ее отмыть. А на счет этого… Я сам так хотел.
- Дальше, как обычно. - утверждает Макс.
- Да. - выходим на улицу и делаю первую затяжку долгожданного никотина. - Если взрывчатки мало, у меня в машине есть еще немного.
- Нет, должно хватить. - Макс также затягивается вместе со мной. - Ты езжай к Русу, дальше мы сами.
На этом и прощаемся. Сажусь в тачку, одеваю запасную рубашку, которую постоянно таскаю с собой, отъезжаю максимум на километр и резко бью по тормозу. Блядь. Злость не хера не отошла.
В придачу ко всему в голове звучат слова ублюдка. И самое тошнотное, что он прав, черт возьми. Прав во всем. Чтобы я не сделал, Олег бы никогда бы меня не грохнул. Поломал бы всего, но не прикончил.
Сто раз задавал себе вопрос по поводу Вики. Почему он ей не дал тогда не единого шанса? Почему, блядь? Но про себя уверен, не хера бы мне он не сделал. И от этого понимания разрывает изнутри на миллиард атомов.
Сейчас мне плохо. Сильно больно. И боль не только физическая. Я знаю от этого дерьма не поможет ни никотин, ни любое пойло. Я мог всегда помогать Лине и детям, забирать их боль. Но что делать со своей агонией?
Во всем мире был только один единственный человек, который мог меня излечить от нее. Не в плане болезней. Их у меня нет, кроме хронической верности моей семье. Только она одна могла забрать всю боль, впитать ее в себя, как губка.
Порываюсь сделать то, к чему прибегаю крайне редко. В бардачке есть небольшой тайник, на всякий непредвиденный случай. Сейчас именно такой. Надеюсь, это поможет забрать хотя бы тысячную долю этой проклятой язвы внутри, которая уже проела почти все нутро.
Достаю единственный снимок, который хранил все годы. Я и Алина, а посередине Руслан. Ему только исполнилось пять. А Алина его уже полностью поставила на ноги. Пальцы покалывают, хочу обвести контур ее лица, но они совсем не слушаются и сжимаются в кулаки, натягивая избитую и израненную кожу.
Сейчас мне так нужна эта анестезия, мой наркоз. Чувствую сейчас тот предел, который сам не вывезу. Даю себе пять минут не больше, прежде чем поехать в больницу. А перед глазами воспоминания нашей последней ночи.
-Лина, зачем ушла? Возвращайся в постель. Я хочу еще раз тебя трахнуть и не только раз. - смотрю на обнаженное тело девушки, которая неотрывно смотрит в окно. Алина не спешит сделать то, что я прошу. Вернее даже требую и пока не сильно еще властно.
С ней так всегда. Могу взорваться, а могу и успокоиться мгновенно.
- Я скучаю по Руслану очень сильно. Мне не хватает его. - слышу, как она держится из последних сил, чтобы не заплакать.
- Руслан сейчас с матерью и сестрой. С ним все в порядке. Ты сама не захотела познакомиться с Линой, а могла бы так и оставаться его единственным лечащим врачом. Рус доверяет и очень скучает по тебе.
Алина продолжает молчать. Только сам дьявол знает, о чем именно она думает сейчас. За эти годы я так и не научился ее считывать. Надо же, про себя я ее всегда называю по имени. А в жизни… В постели всегда только сокращенно, только Линой.
Сколько раз она просила меня называть ее полностью по имени. Не знаю по каким причинам, но так не раз от меня она и не услышала, как мои губы полностью произнесли ее красивое имя.
- Однажды ты проснешься, Марк, а твоего лекарства не будет рядом. Ты не сможешь получать свою дозу анестезии, и боль снова вернется. - наконец она разрывает тишину между нами, но посмотреть на меня так и не спешит.