— Я не могу этого сделать, Дуоссия Эггэн! — строго сказала вёльва.
— Не можешь? — и у Дуси в глазах мелькнула такая боль! — Совсе-совсем не можешь?
— Я? Нет…
— А кто? — Дуся не хотела сдаваться ни за что! — Кто может?
Хейд присела перед девочкой на корточки и взяла её маленькие ручки в свои:
— У твоей недальновидной семьи есть одна очень серьёзная заступница…
— Кто это? — прошептала Дуся, уже готовая бежать за ней на край света.
— Ты!
Дуся сначала не поверила, но Хейд никогда не врала ей, и поэтому девочка, в которой надежда отчаянно боролась с неверием, переспросила:
— Я?!
— Ты…
Тогда Дуся вздёрнула свой нос, прямо, как Янника когда-то, и, расцветая, важно произнесла:
— В городе, где хозяйкой служит Дуоссия Эгген, в славный праздник Лёй-гар-да-гур (это слово она произнесла медленно и по слогам) ни одна семья, даже самая недальновидная (это слово также далось с трудом) не останется без снежного благословения!!! — а потом добавила совсем по-детски: — Я побегу к своим, Хейдуша? Можно?
И вёльва поцеловала её в сладкую макушку:
— К следующей ночи вернись…
— Вернусь! — крикнула Дуся, срываясь в отчаянный бег.
И очень скоро над тёмным пятном на городской улочке вспыхнул первый сноп счастливых искр.
***
Янника с Хейд ещё побыли какое-то время среди счастливой толпы возбужденных, никак не желавших расходиться людей. Но…
— Что ж, — сказала Янника вёльве, — наверное, и нам пора домой. Нужно поспать ещё. Утром будет много дел.
— И то верно, — сразу согласилась Хейд, — я пойду.
Янника вскинула удивлённо бровь.
— А я? — переспросила она, сразу понимая суть такой отговорки.
Не первый день девушка жила с Хейдушей. Не первый!
Хейд вдруг озорно подмигнула:
— А у тебя ещё на площади есть дело!
— Какое? — Янника подозрительно прищурилась.
— А вон то дело, — Хейд развернула Яннику к восточному углу площади, — белокурое дело, росту высокого, годков так девятнадцати скоро будет. Да не стой, беги уже! Он к тебе водорезом уже минуты три как пробирается…И кому я это говорю?
Действительно, последние слова Хейд говорила самой себе, потому что Янника, вспыхнув, как та искорка, уже спешила навстречу тому, кто, продирался к ней сквозь толпу с самым настоящим боем.
***
Асгар и Эрмин уже давно стали частью счастливой толпы. Всё происходящее сейчас в Дергиборге перевернуло их сознание. То, что они считали просто сказками, пережитками прошлого, то ли бывшее на самом деле, то ли придуманное, сейчас свершалось перед глазами. Им посчастливилось успеть к молитве Хейд. И голос вёльвы проник в самое сердце, подняв там со дна целый ворох истинной, чистой веры, веры, о которой эти два венценосных отпрыска в себе и не подозревали…
А ещё они, долго оставаясь незамеченными, любовались Янникой со стороны. Да ею вообще нельзя было не любоваться! Есть у девушек такая пора, когда их чистота, душевная щедрость, ранимость сливаются с красотой внешней. И тогда нет на всём Хротгаре им равных! И даже Эрмин не удержался.
— Ты смотришь на неё как хозяин, — буркнул он другу. — Не рановато ли?
Асгар, что не спускал с Янники глаз, сверкнул злой синевой и свёл брови в линию:
— Это не обсуждается, друг! Я её теперь не отдам!
— Ты счастливчик, Асгар! — вздохнул де Ларра. — Вот теперь я действительно тебе завидую. Удачливый ты, сын харезской печени!
Сын северного правителя, довольный репликой друга, расхохотался. Всё складывалось как нельзя лучше! В конце-концов, он баловень судьбы! Это ещё Верховная много лет назад предсказала…
Вот только через полчаса ему стало не до смеха, когда Янника, пробежав мимо стрелой и никак не отреагировав на его приветственное восклицание, попала в жаркие объятия стройного и крепкого юноши с меткой серебряного благословения. Холодный взгляд снежного волка ожёг оторопевших венценосных соперников, чтобы в секунду превратиться в любовную лаву. Ведь Риг (а это был именно он) сграбастал своё сокровище в крепкие объятия.
— Этот загрызёт за неё! — серьёзно протянул Эрмин.
— Пусть попробует! — высокомерно вскинулся Асгар.
Однако опыт воина подсказывал, что Эрмин прав. Ещё как прав!
Глава 26
Открывая глаза, Янника сладко потянулась. За эту очень короткую ночь — часа в три — она замечательно выспалась. Дуська не пихала её своими острыми, наглыми ногами, солнышко, обычно слепившее её с раннего утра, сегодня как-то ласково пряталось в занавески, лишь слегка озорным лучом целуя то в лоб, то в глазки, то во вздёрнутый носик. Риг вчера… Риг… У Янники застучало сердечко, когда она вспомнила, как нежно, как трепетно и вместе с тем как сильно держал её Риг в своих объятиях сегодня ночью там, на площади. Какие глупости шептал! И жаркий мужской шёпот патокой воспоминаний растёкся по сердцу. Риг… Риг… Риг!