Рита Петровна поднялась, налила в стакан воды, выпила его залпом и продолжила:
— Даже кормящая сука, потерявшая своих щенят, принимает слепых котят и вылизывает их до взросления. Природа берет свое. Чувства матери ни с чем сравнить, и осуждать никто не имеет права. Вот за такую невестку надо бороться. — Она тяжело вздохнула. — Я хочу, чтобы твоя дурья башка поняла наконец-то, как важно сохранить семью, сохранить гармонию и научиться прощать. У вас с Андреем есть маленький ангелочек. Теперь ты знаешь, каково это — потерять его и остаться ни с чем. Ваша семья награни развода. Вы оба должны найти силы и сохранить ее, нормально воспитать дочь. Я поговорю с Андреем — я знаю, что ему сказать. Но и ты должна взяться за ум и найти в себе силы объясниться с мужем и выслушать его.
Рита Петровна перевела дыхание и более высоким тоном добавила:
— Ника, я даю тебе шанс стать нормальным человеком. Будь хорошей мамой и женой. И… перестань щеголять в драных шортах на обозрение всего двора и не хами нашим соседкам — они ведь так и ждут этого, чтобы тут же мне с превеликим удовольствием доложить! И не кури на балконе и в парке! Это видят наши знакомые. Ты же мама, это дурной пример девочке! Ты представь меня с сигаретой в зубах! Представляешь?!
Ника молчала. Впервые в жизни ей стало за себя стыдно. Опустив глаза, девушка растерянно рассматривала узоры на скатерти. Обычные для нее напыщенность и надменность исчезли с лица.
Не зря Елену Игоревну мучили дурные предчувствия. Сегодня выяснилась причина длительной командировки сына. Владимир Николаевич не выдержал и рассказал ей, что у Павла случился инфаркт. Он сразу же поспешил успокоить, что сейчас уже все хорошо и его жизни ничего не угрожает. У Елены Игоревны от такой новости у самой едва не случился сердечный приступ. Выпытав все подробности, она выпила успокоительное. Надо решать, как действовать дальше.
Перед тем, как попасть в больницу, Павел звонил ей несколько раз по «Вайберу» с неизвестного номера, но разговаривал недолго. Он и раньше часто уезжал в командировки, в том числе и за границу, и ничего необычного в этом не было. Но именно сейчас Елена Игоревна чувствовала, что он что-то недоговаривает. К тому же сын почему-то очень просил ее сходить на суд к Вере. Аргументировал он свою просьбу тем, что якобы вскрылись какие-то новые обстоятельства. О них Павел обещал рассказать по приезду домой.
Пойти на суд было свыше ее сил. Да и Елена Игоревна была не в курсе, в какие дни проходят заседания. Как свидетеля женщину не вызывали. Тем более плотно засевшая обида на невестку не прошла, и каждый раз при упоминании ее имени внутри поднималась волна негодования и злости. О прощении не могло быть и речи.
Первым желанием хотелось позвонить сыну и сказать, что она об этом всем думает. Но, узнав о том, что Павел попал в больницу с инфарктом, Елена Игоревна, конечно же, не стала этого делать. Нельзя Павла сейчас волновать. Неизвестно, как организм с этим справится. Елена Игоревна никогда не слышала, чтобы с такими молодыми мужчинами случался сердечный приступ. В глубине души она очень надеялась, что инфаркт — это преувеличение, что петербургские медики просто перестраховались и придержали ее сына для его же безопасности и предотвращения серьезных последствий для организма.
Владимир Николаевич не забывал звонить матери и уведомлять ее о состоянии своего подчиненного. И пообещал, что, как только врачи разрешат его транспортировать, он в лучшем виде будет доставлен домой. Елене Игоревне оставалось ждать.