Слезы потекли по щекам, и Вера уже не различала лиц, они смазались в одно расплывчатое пятно. Ее тоже мог встретить Герман, он просил сообщить ей дату, но Вера не хотела. Она ждала этого часа и боялась его. За решеткой каждый день проходил по расписанию, все было ясно и понятно. Она привыкла к грубости, психологическому давлению, лжи, тяжелым непривычным работам, научилась справляться с эмоциями и выживать. А сейчас растерялась. Кто ждет ее в этом мире? Как дальше строить свою жизнь? За четыре года переписки они прекрасно поладили с Аленой, она заметно вымахала и уже училась в третьем классе. Герман неоднократно предлагал Вере расписаться прямо в стенах тюрьмы, не видя в этом ничего зазорного. Но она не соглашалась. Вера ждала новостей от Павла, но письма от него почти не приходили. Ночами снился один и тот же сон, как она держит на руках маленькую Злату. Вот только с каждым разом черты ее лица стирались из памяти…
Алла помахала из машины своей подруге по несчастью и предложила подвезти ее до вокзала. Вера согласилась. Спустя минуту они мчались по дороге, опьяненные веселыми голосами из магнитолы.
Минск встретил приятным теплым дождиком. От знакомых запахов на железнодорожном вокзале заныло под ложечкой, и Вера почувствовала легкую слабость. Она не помнила, как купила билет и оказалась в полупустом вагоне пригородной электрички. Вместо того, чтобы сесть в маршрутку и сделать сюрприз своим близким, где ее с нетерпением ждут, она ехала туда, где прошли самые счастливые и самые горькие годы их с Павлом семейной жизни. Страх сковал ее тело.
Вера шла по улице, прислушиваясь, нс едет ли навстречу машина, не идут ли на ближайшую электричку дачники. Но в округе висела сплошная тишина, даже ветер совершенно беззвучно раскачивал верхушки берез.
У дома Вера остановилась, переведя дыхание, и несколько минут не решалась подойти к воротам. В конце концов, сделала шаг, дернула за ручку, но та не поддалась.
Вера осмотрела дом с улицы. В комнатах поменялись шторы, на кухне висели новые жалюзи. Вроде бы ничего существенного, но все выглядело иначе, даже стены словно дышали по-другому. Обойдя высокий забор, девушка прислонилась к старому частоколу, за которым хорошо просматривались детская площадка и крыльцо.
Вере показалось, что она умерла, от внезапной боли сердце будто остановилось.
На качелях сидела маленькая девочка лет трех-четырех, раскачиваясь взад-вперед, а рядом с ней в кресле-качалке в темных очках сидела деловая дама в купальнике. Это была Лера — Вера сразу ее узнала.
Она так и стояла, не сводя глаз с малышки, горячие слезы беззвучно стекали по щекам и капали на запястье. Вера крепко вцепилась руками в забор, чтобы не упасть от внезапного головокружения.
Вдруг, откуда ни возьмись, со стороны двора к ней подскочила лохматая собачонка. Заметив незнакомого человека, громко разлаялась.
— Кто здесь? Кто здесь лазит, я спрашиваю? — раздался совсем рядом гневный голос, и прямо перед носом Веры из-за кустов смородины возникла бывшая свекровь.
Лицо ее как-то странно перекосилось, ведерко с ягодами упало на плитку. Она замахала руками, будто хотела, чтобы видение исчезло, а потом писклявым голосом выдавила из себя удивленно: «Вера?»
Нo Вера уже ничего не слышала и не видела. Она с трудом разжала руки и, спотыкаясь и падая, сбивая колени в кровь, неслась к железнодорожной станции.
Всю дорогу до Минска ее колотило, она никак не могла успокоиться. Слез больше не было.
На последней маршрутке она добралась до родной деревни и не спеша направилась к своему дому. Их собака попробовала залаять, но, принюхавшись, виновато завиляла хвостом, затанцевала, радостно повизгивая. И девушке стало тепло и уютно на душе: не все ее забыли за эти годы.
Она остановилась напротив кухонного окна и наблюдала за матерью, накрывающей на стол. Как сильно она постарела! Сейчас мама позовет отца и не будет садиться до тех пор, пока не сядет он, потом даст ему вилку, придвинет к самому носу тарелку с едой.
Все так и произошло — Нина Ивановна позвала мужа, подождала, пока он усядется, и сама устроилась на диванчике напротив. Вера видела отца со спины. В его волосах заметно проступила седина, плечи стали острыми и сухими. За эти годы он значительно потерял вес и стал похож на щуплого старика.
Вера смотрела, как родители молча едят, и не могла сдержать рыданий. Она судорожно всхлипывала, глотая слезы.
Почему ей всегда казалось, что отец очень строго и предвзято относится к ней? Почему он всегда был так холоден и суров? Может, он считал своим долгом вырастить ее хорошим человеком и поэтому не хотел баловать? Почему она не могла найти с ним общего языка? Может, он просто любил ее по-своему, по-отцовски, и воспитывал так, как когда-то воспитывали его? И хоть он ни разу ей не написал, теперь, увидев его, постаревшего, осунувшегося, Вера точно знала, что он страдал. Он точно думал о ней и ждал ее возвращения!