Естественно, огромную роль сыграли ее родители. Вероятно, они настояли на этом роковом решении, чтобы скрыть позор. Обычно в таких случаях люди больше думают о своей репутации, нежели о судьбе дочерей и нравственности. Вера пожалела девушку, ведь она так молода и неопытна, что не осознает полностью своих действий и их последствий.
Скорее всего, натерпевшись за ночь непрерывных схваток, Вертушкина тысячи раз раскаялась в своем поступке. Когда идет нормальный процесс родов, женщина знает, что терпит боли не зря, ведь спустя несколько часов ее ждет вознаграждение за все мучения — маленький теплый комочек, в котором живет частичка тебя и частичка любимого человека. Прерывание беременности несет в себе пустоту, которую ничем не заполнишь. Материнство — это огромное счастье, но не всем выпадает возможность его испытать. В твоих руках кроха, она — продолжение тебя, твоего рода. Но печально, когда на тебе может закончиться род.
Дверь в палату Вертушкиной была приоткрыта, и оттуда постоянно доносились стоны. Вера уже намеревалась зайти к пациентке, но сдавшая смену коллега остановила ее.
— Даже не смей! Пусть кричит! В следующий раз чтобы неповадно было. Достала уже всех! Пусть прочувствует как следует! Ты думаешь, на таком сроке легко медицинские показания сделать? А ей сделали! Молодцы родители, позаботились о дочери, ничего не скажешь. И хватило же совести у кого-то диагноз приписать!
— Я хотела капельницу посмотреть, — возразила Вера и решительно вошла в палату.
— Что вам всем надо! Что вы все ходите, смотрите на меня! Дайте мне обезболивающее, сколько можно терпеть! Я сейчас сдохну!
— Нужно успокоиться, — попросила ее Вера.
Она внимательно посмотрела на девушку. Вид неважный: лицо бледное, под глазами отеки, слипшиеся влажные волосы растрепаны по подушке.
— Старайтесь дышать глубоко.
— Вертушкина! Ты снова за свое! — В палату вошла дежурный врач Валентина Андреевна. — Я тебе сейчас такую таблетку дам, что всю жизнь помнить будешь! Мы тебя сюда не звали, по своей воле пришла. Так что терпеть будешь столько, сколько придется! На твои слезы никто не поведется! Еще не таких видели.
— Не ваше дело! — процедила Вертушкина сквозь зубы.
— Снова вену подкалывать нужно, все под кожу пошло! Будешь дергаться — я тебя привяжу! — пригрозила пациентке Валентина Андреевна и направилась к выходу. — Вера, перекалывай в другую руку.
Рука в локтевом сгибе сильно припухла и была холодная на ощупь. Вера извлекла иголку и попросила придержать шарик пальцем. Пациентка недовольно проскрипела зубами, но требование выполнила, Указательный палец с красным длинным ногтем демонстративно лег на вздутый от раствора бугорок кожи.
На тумбочке настойчиво вибрировал телефон. Вера вскользь бросила заинтересованный взгляд на абонента. Брюнет Ваня явно беспокоился и не думал отступать.
— Ну что, успокоилась? — В палату в очередной раз заглянула Валентина Андреевна. Заметив телефон, язвительно произнесла: — О! Наверное, несостоявшийся папаша! Чего не отвечаешь?
— Не ваше дело! — буркнула девушка, небрежно зашвырнула мобильник в тумбочку и с новой силой взвыла: — Сколько мне еще терпеть это! Я больше не могу-у! Вы же врачи! Вы должны помогать, а вы стоите и наслаждаетесь моими мучениями! Сделайте уже что-нибудь!
— Милочка моя, роды — физиологический процесс, он болезненный, и по-другому быть не может, но природа позаботилась и об этом. Когда ребенок появляется на свет и издает первый крик, мать забывает в одночасье о всех своих страданиях. А вот то, что происходит с тобой, противоестественно. И никакие таблетки не смогут спасти от этой боли. Это теперь тебе кажется, что ты решила проблему, а на самом деле ты ее приобрела. И тебе с этим жить. Нет у меня такой таблетки для тебя? — голос Валентины Андреевны звучал строго.
— Не нужен, не нужен мне этот ребенок! Я еще не готова стать матерью! Я не хочу его! Не хочу! — взвыла Вертушкина, и слезы полились градом. Она размазывала их по лицу, кусала губы, стараясь сдержать рыдания.
Валентина Андреевна вышла из палаты, бросив на ходу:
— Сделала бы я тебе укол, если бы была твоей матерью! Ты бы у меня его надолго запомнила!
Пугающие других пациенток стоны продолжались до вечера.
После дежурства Вера чувствовала себя нехорошо. Она спешила скорее уйти домой и ни с кем не разговаривать. Ника Вертушкина не выходила у нее из головы.
Ночной город светился огнями. Воздух пах растаявшим снегом и весенней свежестью. Они с Павлом долго гуляли по набережной, потом перешли мостик и свернули к огромному, сверкающему в темноте шару Национальной библиотеки. Вере не хотелось рассказывать о своих проблемах. Она долго держалась и все же не стерпела. Он молча слушал, не перебивал.