Именно таким и остался в памяти образ бабушки Евгении. Уже лет десять, как пустует их дом на соседней улице, а Вере до сих пор хочется открыть запертую калитку, вдохнуть тот особенный запах сеней. На деревянном шесте всегда висели пучки тмина, мелиссы, чабреца, укропа.
В последние годы дед болел и редко выходил из своей комнаты. Часто курил: набивал самосадом полную трубку, чиркал спичками, затягивался сухими губами через мундштук. В минуты непродолжительного отдыха деда одолевал навязчивый сухой кашель. Тот бранился, кашлял, снова бранился и снова кашлял, затем небольшая передышка, и опять шаркающие шаги к форточке. Из любопытства Вера заглядывала в комнату и сквозь смрадную сизую завесу в просвете окна видела тень высохшего деда. Через минуту в дверь летела любая попавшаяся под руку вещь.
— Ишь ты его! Раскидался! Сиди теперь сиднем в своей душегубке! — ворчала бабушка, разгоняя полотенцем табачные облака, успевшие выплыть из комнаты в коридор.
Она вела Веру на кухню, усаживала за стол. В такие минуты они, будто подружки, делились своими бедами. Бабушка сетовала на капризность деда: мол, не ест ничего, только люльку свою палит. А Вера слушала, ожидая, когда бабушка начнет расспрашивать ее о делах. Почему-то легко и непринужденно рассказывались секреты. Можно любой вопрос задать и получить на него ответ. И Вера задавала, доверяясь бабушке, а не маме. Глаза Евгении Васильевны улыбались хитрыми огоньками. Она поправляла съехавший платок и рассказывала о своем девичестве, какая красивая она была, как проникновенно пела — звонче ее голоса в округе не было. А потом в пятнадцать лет ей пришлось выйти замуж и навсегда покинуть свою семью, полюбить сурового мужа и всю жизнь быть ему опорой.
В последнее время часто вспоминая бабушку, Вера очень жалела, что ее не будет рядом в такой волнительный день. Евгения Васильевна любила внучку и часто повторяла:
— Хоть бы одним глазком посмотреть, какая ты красивая невеста будешь!
Свадьба пришлась на конец августа. И чем ближе была дата торжества, тем беспокойнее становилось на сердце Веры. Марина и Света по-доброму завидовали. И долго не могли определиться, кто же будет главной подружкой невесты. По старшинству пришлось уступить Марине, которая сразу же озадачила Павла вопросами о главном друге жениха.
— Не волнуйся! Будет самый лучший! — едва сдерживая смех, пообещал он.
— Ну и Светке там какого-нибудь приличного, с квартиркой и машиной, прихвати, — напоследок похлопотала за подругу Марина.
Глава 5 Дурной знак
Вера долго не могла уснуть. Завтра свадьба, она так ждала этого события! А теперь ее охватил страх. На дверце шкафа висит свадебное платье. Вера смотрела на него, и ей казалось, что оно серебрится в лунном свете. Слышно, как в саду глухо падают спелые яблоки.
В комнате душно, не помогает даже открытое окно. Хочется глотка свежего воздуха.
Вера отдергивает штору, и едва ощутимый ветерок начинает ласкать ее лицо. Несколько минут она стоит с закрытыми глазами и снова возвращается в постель. Веки слипаются, мысли путаются, она незаметно погружается в сон. Завтра все случится, завтра…
— Едут! Едут! — кричала восторженно ребятня на улице.
В доме сразу все забегали, Веру отправили в комнату и приказали ей сидеть тихо. Спустя минуту к воротам подъехал белый лимузин и несколько машин. Зеваки ахнули и зашептались. Толпа любопытствующих увеличилась, самые смелые окружили кортеж, заглядывали в окна, пинали ногами колеса.
На пороге дома гостей ждала Марина с группой поддержки. Чтобы ничего не забыть и чувствовать себя уверенно, она заранее составила сценарий выкупа. И как только команда жениха шагнула на территорию двора, девушка смело вышла навстречу. Наметанным взглядом она оценила друга жениха, мысленно отметила, что Павел нашел парня что надо, перевела дух и приступила к приветствию.
Паша первым вскочил в коридор, спокойно поправил костюм, улыбнулся себе в зеркале и направился в спальню невесты.
От волнения руки Веры были холодными. Павел нежно сжал ее тонкие пальчики, и тепло от его ладони передалось ей. Немного смущаясь, девушка последовала за ним.