Несколько раз ей на глаза попадался номер экстренной службы, и Вера набрала телефон доверия. На четвертом гудке сняли трубку, неприятный женский голос лениво поздоровался и безразличным тоном спросил, что случилось. В первые же секунды Вера хотела положить трубку. Ей почему-то всегда казалось, что там работают люди заинтересованные и готовые тебя выслушать, дать реальный совет, поддержать. И голоса у них соответствующие — спокойные и мягкие. Вера даже посмотрела на часы, не поздно ли она звонит, хотя знала, что служба круглосуточная. Но мало ли что — там тоже работают люди, они могли за день устать. Было еще начало девятого.
Она принялась сбивчиво что-то объяснять, на том конце безучастно слушали, вопросов не задавали. И она уже стала жалеть, что набрала этот номер. Засомневалась в связи: вдруг ее не слышат? Вера замолчала.
— И что дальше? — обозначился в трубке голос. — Говорите.
— Собственно, все, — растерялась Вера. Ей хотелось расплакаться.
— Хорошо, ну а что из этого больше всего вас волнует? — в голосе чувствовалась нотка раздражения.
— Спасибо, вы выслушали, и меня больше ничего не волнует!
Вера бросила трубку. Никто не стал ей перезванивать. Несколько секунд она сидела молча, уставившись в одну точку, а потом зарыдала взахлеб.
Весь вечер Света думала об инциденте с подругой. Нет, она совершенно не злилась на нее — ее поведение очень сильно ее обеспокоило. И вдруг вспомнилось интервью с психотерапевтом одной из районных больниц. Тогда еще вышла статья, за которую хорошо заплатили, — «Депрессивное состояние у рожениц». Светлана подскочила с кровати, начала искать в шкафу толстую синюю папку. В ней лежали почти все ее публикации и материалы к ним. Только бы сохранились! Она тщательно перебирала бумаги, вспоминая попутно, где еще может быть литература по этой теме. И вот наконец-то нашла.
Она хорошо помнила этого сухонького старичка с седой бородкой. На удивление проговорили они три часа. И Светлане тогда показалось, что она заочно неплохо освоила курс психиатрии, так как собеседник попался на редкость говорливый и очень заинтересованный. С собой она увезла две авторские брошюрки и изрядно потрепанный учебник клинической психиатрии. Материалов оказалось чересчур много и хватило бы не на одну статью. Именно так Светлана и планировала поступить. Но постепенно «психиатрия» отошла на второй план. Да и использовать два раза подряд одни и те же материалы в колонке не хотелось. Сейчас это оказалось очень кстати.
На следующий день Светлана заказала билет на маршрутку в деревню, чтобы посетить Нину Ивановну. С Верой происходит что-то неладное, и ей нужна квалифицированная помощь. С самой подругой на этому тему поговорить не удастся, а вот с матерью вполне.
От асфальта шел пар, вероятно, здесь недавно прошел хороший ливень. Пахло зеленой листвой и соснами. Мокрые крыши сверкали маленькими искорками. Темная туча медленно уплывала за горизонт. Светлана старалась обходить лужи. Кое-где вдоль дороги образовались целые русла журчащих мутных ручейков. Несмотря на недавний дождь, стояла липкая духота.
Светлана всю дорогу обдумывала, с какой стороны и как лучше подойти к маме Веры, чтобы не обидеть ее чувства, но все равно немного волновалась.
Нина Ивановна слегка удивилась ее приходу. Спросила, давно ли встречались подруги, и пригласила на кухню попить чаю. Александр Владимирович смотрел телевизор у себя в комнате и даже не выглянул. Светлана долго не могла решиться, и все же ей пришлось начать этот неприятный разговор.
— Вы давно ездили к Вере?
— На прошлых выходных они с мужем и дочкой приезжали к нам, правда, ночевать не остались.
— А вы не находите поведение Веры странным? — как можно мягче спросила Светлана.
— О каких странностях ты говоришь? — напряглась Нина Ивановна.
— Вы заметили, что она стала вспыльчивой и чересчур ранимой? Слишком подозрительной, я бы сказала.