Он закрыл ладонями лицо, и Лере показалось, что он плачет. Она сидела позади него и боялась пошевелиться, боялась, что он может обернуться. Она знала правду. По щекам Леры бежали слезы. Она помнила эту маленькую забавную девочку. Еще тогда подумала, что такая малышка могла родиться и у них с Павлом. Кто же мог подумать, что безобидная батарейка из ее часов станет роковой для малютки!
После минутного молчания Павел с негодованием продолжил:
— Последней каплей стала кукла, которую Вера притащила в наш дом. Ты не представляешь, что это за кукла! Я когда увидел ее, у меня чуть сердце не остановилось! Будто настоящий живой ребенок! Волосы, лицо, глаза, полуоткрытый ротик. Ручки пухлые со складочками, пальчики с ноготками. Она держала ее на руках, как нашу Злату! Как мне на это реагировать?! Как? Она что, собирается с ней играть? Взрослая женщина! Или это сумасшествие?
Он обернулся к Лере и, заметив слезы в ее глазах, привлек к себе. Так они сидели довольно долго. Лера слышала, как бьется его сердце, и думала о том, как тяжело родителям терять своих детей. Бедная Вера и вовсе помешалась. Но ни одна живая душа не должна узнать правду. Нужно подумать о том, как уехать в Питер.
К полудню Павел вернулся домой. Обошел все комнаты, но Веры так и не нашел. Неужели снова у своих родителей? Только этого не хватало! Еще сами во всем не разобрались, а уже придется объясняться с ее матерью и отцом. Он заглянул в детскую. Куклы тоже не было, значит, точно вернулась к себе в деревню.
На плите стоял свежеприготовленный, еще не остывший борщ. Но после вчерашнего есть не хотелось. Павел поднял крышку, и приятный аромат специй защекотал в носу. Он решил все же попробовать, налил полную миску, добавил немного сметаны. Пока ел, обдумывал, как поступить: то ли сразу за Верой поехать, то ли подождать пару дней, пока она остынет. И все же если ехать, то сейчас.
Павел спустился во двор и вдруг заметил на снегу следы от колес прогулочной коляски. Неужели Вера завела себе подругу с ребенком и та приходила к ней в гости? Узкая неглубокая колея вела за ворота. Павел вышел на улицу и ахнул. Навстречу ему не спеша по дороге Вера катила их розовую коляску.
Павел почувствовал себя нехорошо и прислонился к забору. Вера молча подъехала и, не встречаясь с ним глазами, стала закатывать коляску во двор.
— Вера! Что ты делаешь!
Он заглянул под накидку — подозрения подтвердились. Кукла-реборн в совершенно новеньком комбинезоне смотрела на него будто бы с издевкой.
— Ты хочешь свести меня с ума?
— Я могу уехать, чтобы не мешать вам с Лерой. Дом будет в полном вашем распоряжении. — Она по-прежнему не смотрела ему в глаза.
— При чем здесь Лера! — взвинтился Павел. — Я о твоем реборне! Ты что, назло мне это все делаешь? Знаешь, я больше не собираюсь терпеть твои выходки! Уеду я, а ты оставайся здесь! Когда наиграешься со своей куклой, тогда позвонишь!
— Ну и скатертью дорога! — шептала Вера, вытирая мокрой варежкой слезы. — Мог бы так и сказать, что уходишь к ней, а не придираться ко мне! Реборн только предлог поругаться!
Прошла неделя, но Павел не объявился. Только Елена Игоревна звонила, но разговор у них не клеился. Вера чувствовала, как раздражена свекровь, но открыто недовольство не высказывала, терпела молчание невестки.
Вера была уверена, что Павел не живет у родителей, а мать его выгораживает. И душа от этого плакала, единственным успокоением стала кукла. Она заполнила собой все пространство. Готовка, уборка, прогулки на свежем воздухе. Они подолгу гуляли на улице. Ходьба успокаивала.
Две соседки как-то странно присматривались, когда Вера не спеша катила коляску. И однажды она встретила их на узком участке дороги. Узкая асфальтированная дорожка была зажата между железными прутьями забора и обрывом, оставляя ровно столько места, чтобы идти впритирку. Здесь было сложно разминуться и приходилось уступать дорогу.
— Добрый день! — первой поздоровалась Вера и попыталась съехать в сторону.
— Ой, вы что! Еще ребенка разбудите, будет плакать! — засуетилась светловолосая женщина в серой шапочке.
— Мне бы очень хотелось, чтобы она расплакалась, но, к сожалению, это невозможно! — с грустью ответила Вера.
— Ой, простите, — начала извиняться женщина. — Я слышала о вашем несчастье. Но, увидев с коляской, подумала… Так вы что, пустую коляску катите? То-то она мне какой-то легкой показалась.
— Ну почему пустую, — вздохнула Вера и неожиданно для себя самой расстегнула молнию на сеточке.