— Сколько вашему ребенку? Это девочка?
Стараясь не спугнуть женщину, Гуров приблизился к коляске на расстояние вытянутой руки. Хотя отлично понимал, что бежать от него бесполезно, да и некуда.
— Шесть месяцев.
Вера поправила москитную сетку на люльке и проехала чуть вперед, всем своим видом показывая, что не намерена продолжать разговор и хочет покинуть собеседника.
Ловкая подножка под переднее колесо — и ликующим жестом участковый сдернул сетку. Там действительно сладко спал малыш.
— Что вы делаете! Вы же ее разбудите! — вскрикнула Вера, показывая, будто хочет уйти от навязчивого собеседника.
— Ну и как вы это объясните?! Чей это ребенок? Не смейте выкручиваться и врать мне! Знаете, какой срок теперь светит вам? — распалялся Гуров.
Едва слышно Вера с облегчением выдохнула.
— Что за ребенок у вас в коляске? — повторил вопрос участковый, крепко схватив ее за руку.
— Мне больно! Отпустите! По какому такому праву вы меня хватаете! Сейчас разбудите мою малышку!
Вера попыталась пристегнуть москитную сетку обратно, но Гуров с силой рванул коляску на себя, все еще удерживая девушку. Свободной рукой он осторожно потрогал тонкий флисовый плед, словно желая убедиться, что ребенок действительно там. Но Гурова смутило то, что от громкой речи и встряски девочка не проснулась. К тому же одна нога ее была как-то неестественно вывернута. К горлу подступила тошнота.
— Что с ней? — Участковый в панике отбросил плед. Страх на лице сменился изумлением. — Это еще что такое? Мать моя женщина! Что это?!
При других обстоятельствах, скорее всего, Вера бы рассмеялась — такое глупое лицо у него было, но сковавший ее страх потерять то единственное, что держит на этом свете и заставляет дышать и жить, не позволил так сделать.
— Прекратите! Вы разбудили мою дочь! — крик Веры перешел на визг. Она быстро извлекла реборна и прижала к груди. — Ах, этот плохой дядя напугал тебя! Вот мы ему покажем! — она старалась говорить мягче, не показывая дрожи в голосе.
— Ненормальная! Право, ненормальная! — шептал побледневший Гуров, обхватив руками голову. — Я же решил, что младенец умер! У меня сердце чуть не остановилось!
Вера качала куклу, делая вид, что обижена. Ей хотелось как можно скорее избавиться от назойливого участкового. С каждой секундой страх одолевал ее все сильнее. Лишь бы ничего не случилось со Златой — девочка одна в доме! Но и вернуться сейчас нельзя: неизвестно, что у этого милиционера на уме.
— Неужели такое может быть! — восклицал Гуров, рассматривая реборна. — Как можно такие игрушки делать!
Вера молчала — она боялась лишним словом или жестом снова привлечь к себе внимание.
Участковый неуверенно потрогал куклу, будто еще сомневался.
— Можно подержать? — спросил он тихо.
— Только очень осторожно, — придерживая реборна за головку, Вера передала его мужчине.
— Надо же! — воскликнул Даниал Артурович, бережно принимая в руки куклу, чьи габариты и вес в точности повторяли параметры младенца.
Искусно изготовленные конечности сгибались в суставах, а упругое тельце под мягкой силиконовой кожей дышало почти что живым теплом. Если закрыть глаза, это нежное создание в руках действительно можно было принять за настоящего ребенка — так тщательно была продумана каждая деталь.
Он растерянно смотрел вслед уходящей Вере. Сколько нежности в этой милой девушке, а глаза какие! Нет, такие люди не воруют чужих младенцев у нерадивых мамаш. Такие все воспринимают слишком близко к сердцу и, не выдержав удара судьбы, сходят с ума в одиночестве от безысходности. Почему муж решил оставить ее? Если бы не странное увлечение куклами, то во всем остальном Вера Смирнова показалась ему вполне адекватным человеком. Вот он бы такую девушку ни за что не отпустил!
Вера путалась в полах длинного платья, ругая себя за то, что надела его. Вначале, все еще чувствуя взгляд в спину, она шла не спеша. Но как только обернулась и увидела удаляющуюся фигуру Даниала Артуровича, то бегом бросилась к дому.
Поднимаясь по лестнице, она боялась дышать — давящая тишина в доме казалась зловещей. В детской, раскинув ручки в стороны, спокойно спала Злата, беззаботно посапывая.
Обессиленная, Вера опустилась на пол. Участковый ушел, ситуация разрешилась… Но что будет завтра? Кто еще может заглянуть сюда?
Павла не покидало тягостное ощущение. Где-то за грудиной возникло неприятное ноющее чувство, которое не хотело исчезать. Он и сам не понял, как оказался в одной постели с Лерой.
Все началось с предложения отметить какое-то незначительное событие. В баре нашлась бутылка рома, и в скором времени, добавляя в бокалы сок лайма, они весело пили коктейли и хрустели тостами с икрой. На удивление, разговор заладился, они болтали и смеялись, как в прежние времена. Спустя час заказали две пиццы по-неаполитански и бакарди. Дождавшись доставку, перешли в спальню и удобно устроились на постели перед экраном телевизора.