Она вбежала в фотостудию и начала махать руками перед носом испуганной девушки, не в силах сказать ничего внятного. Прибежали еще несколько работниц, принесли ей стакан воды и попытались усадить в кресло. Наконец Ника вышла из ступора и разревелась.
— Кто она? Кто эта девушка на плакате?! Она держит мою дочь! Мою украденную девочку! Где, где она?
Из сумбурного объяснения бьющейся в истерике незнакомки никто ничего не понял — сотрудники фотостудии лишь смотрели на нее с удивлением и сочувствием, пожимая плечами. Администратор решила вызвать скорую помощь и на всякий случай милицию: пусть разберутся с их странной посетительницей.
…Ника сидела за столом, уставившись на лежащие на нем фотографии счастливой девушки и малышки.
— Вы уверены, что это ваша дочь? — задал вопрос старший лейтенант милиции Давидович.
— Ну конечно, уверена! — размазывала по лицу слезы Ника. — Это моя Евочка! За кого вы меня принимаете?! Я что, своего ребенка не узнаю!
— Мало ли — все маленькие дети на одно лицо! — заметила девушка на ресепшен.
— Я же сказала: это она! — огрызнулась Ника. — Вот только вещи на ней чужие.
— Вы нашли в картотеке данные этой девушки? — обратился милиционер к директору фотостудии.
— А данных никаких нет, — виновато улыбнулась та.
— Почему нет? Вы же ведете запись заказов, потом рассылаете фотографии на электронную почту, на почтовый адрес или лично их вручаете, не так ли? Как-то вы их себе помечаете, или они у вас все бесфамильные и безадресные?
— Разумеется, мы так и работаем, но здесь был особенный случай. На днях к нам в студию пришла девушка с малышкой и пожелала сфотографироваться. Естественно, мы предложили ей выбрать определенный день и время, так как у нас на месяц вперед все расписано. К тому же нужно было выбрать подходящую зону и костюмы, а это требует определенной подготовки. Но эта девушка сказала, что она проездом в нашем городе и ждать не может. Она выглядела очень расстроенной и подавленной: так ей хотелось сделать снимок с малышкой. Она даже не захотела делать макияж и подбирать наряды — попросила только напечатать ей несколько фото без обработки. Она была настолько приятной и милой, что я не устояла и согласилась. Снимков вышло очень много, и все качественные, но она взяла лишь несколько, а остальные попросила удалить. Но у меня рука не поднялась это сделать. Если честно, она — настоящий бриллиант! Истинная природная красота, чистая, никакими красками не испорченная. Она с малышкой такой счастливой мне показалась — да что и говорить, вы ведь сами на фотографиях видите. Украденный ребенок никак с ней не вяжется, это я вам точно говорю, — настаивала на своем администратор.
— Вы ее нигде не регистрировали, я так понимаю?
— Нигде.
— А она представилась? Может быть, к ребенку обращалась по имени?
— Не припомню.
— Что же вы нарушаете свои же правила? Вроде и был человек, но в то же время будто невидимка какая! Вы понимаете, что за укрывательство можно статью схлопотать? — серьезным тоном заметил старший лейтенант.
— Да не укрываю я ничего! И откуда мне было знать, что девочка не ее… Она с такой любовью и нежностью прижимала к себе малышку, что у меня и мысли не было, что что-то не так! Я и фотографию эту для рекламы специально выбрала, потому что чувство любви на ней искреннее.
— Как ее теперь найти? Вы поймаете ее? — всхлипнула Ника.
— Поймаем! Теперь уж точно поймаем! Фотография — это уже что-то. А с вашей стороны необходимо, чтобы девочку на снимке опознали и подтвердили, что это она. Кто-то из родственников сможет это сделать?
Ника первой взлетела на свой этаж и почти сразу же наткнулась на свекровь.
— Рита Петровна! Рита Петровна, представляете, я нашла ее! Нашла мою Евочку! Сама! — кричала восторженно Ника.
Первые секунды женщина не могла совладать с собой, хватала молча ртом воздух, а потом из груди у нее вырвалось нечто похожее на «ух-х-х», и она опустилась на пол в прихожей.
— Нельзя же так! — испугался работник уголовного розыска. — Еще сердечного приступа нам не хватало! Женщина в возрасте, с ними нужно поаккуратнее, что ли!