На улице достаточно душно, но не настолько. За спиной раздаются быстрые шаги, но реагирует на них только Диана. Рывком поворачивает голову. Встречаемся встревоженными взглядами. Девушка протяжно выдыхает и упирается руками в тачку.
— Егор… — шелестит тихо, закрывая глаза. — Егор… Егор… — бомбит на повторе, сползая на землю.
Подскакиваю к ней, не давая упасть. Дёргаю вверх, прижимая к груди. Её пиздос как колотит. Она судорожно хватается пальцами то за мою футболку, то сминает платье. Шарит руками по моей грудине, плечам, рукам. Поднимается к шее. Скользит на щёки, вынуждая опустить голову к её лицу.
Мою кожу стягивает болезненными мурашками от её касаний. Болезненными, потому что её поведение абсолютно неадекватное. Она либо пьяная, либо…
Прокручиваю её к свету, всматриваясь в родные глубокие синие глаза с расширенными зрачками.
Догадка ошарашивает мгновенно.
— Что ты приняла? — хриплю, ведя ладонью по открытой взмокшей спине Дианы.
— Я… Нет… Я… Мне… — несвязно мычит девушка, суматошно бегая взглядом по мне. — Ничего… Нет…
Встряхиваю её за плечи и сгребаю за шею, удерживая большими пальцами подбородок.
— Смотри на меня, Диана. Смотри. Давай, малышка. — требую, запинаясь. Сука, да что всё так хуёво разворачивается? Я касаюсь любимой девочки спустя три года и три месяца, а она почти ничего не соображает. Жмётся ко мне, но едва ли понимает, кто рядом с ней. — Ты пила какие-то таблетки?
Она мотает головой, пошатываясь. Прибиваю её крепче, обнимая за лопатки. Колошматит её всё сильнее. Ноги подкашиваются. Она, как заведённая, гладит моё перегруженное напряжением тело. Прикладывается щекой туда, где ебошит сердце и шелестит:
— Только со мной так бьётся, да? Я помню… Ты говорил… Только я, да? Помню… Всё помню… И больно помню. И страшно помню. Не могу забыть. Не могу! — срывается на булькающие из-за потоков слёз крики.
За рёбрами расползается чёрная дыра. Дышать становится сложнее.
Пиздос блядь!
— Диана… Моя маленькая… Прости. Если бы мог… Если бы только мог исправить… — прорываются отчаянные слова, пусть и знаю, что она в таком состоянии едва ли воспринимает их смысл. — Можешь назвать свой адрес?
Она резко вскидывает голову вверх и тянется выше, поднимаясь на носочки. Мне остаётся только держать, чтобы не свалилась. Понимаю, что должен остановить её сейчас, но не могу, сука. Обжигая короткими выдохами нижнюю часть лица, прикасается губами к подбородку и тарахтит:
— Проклятые губы… Красивые… Опасные… Ненавижу их… Люблю… — замолкает, ухватив немного воздуха, и требует. — Поцелуй меня, Егор. Поцелуй… Целуй, мать твою!
Глава 8
Сможешь простить?
Из синих глаз без остановки вытекают слёзы. Собираю их подушечками пальцев, наклоняясь ниже. Её притяжение непреодолимо. Провожу онемевшими губами по гладкой щеке, пропитывая их солью.
Второй рукой удерживаю Ди почти на весу, не давая опуститься на стопу. Она заползает руками за шею, парализуя движения. Ведёт губами от скулы к подбородку. Подбираясь к моим губам, отстраняется на пару миллиметров и выпаливает хриплым шёпотом:
— Хочу твои губы. Целуй же. Сам… Ты… Не я… Не могу… Скучала… Та-а-ак скучала. Твой вкус… Запах… Ты… Целуй…
С отчаянным утробным стоном перекрываю поток несвязных фраз. Жёстко запечатываю персиковую плоть. Первым по рецепторам бьёт запах алкоголя. За ним не сразу распознаю её собственный вкус. Мну её губы своими. Пощипываю. Слегка прихватываю зубами.
Дикарка лихорадочно порхает пальцами по спине и голове. Пробравшись в волосы, с неожиданной силой вжимает моё лицо в своё. Бьёмся носами, лбами и зубами.
— Целуй… Целуй… Вкусно… Скучала… — тарахтит мне рот.
Я, блядь, не хочу пользоваться её неадекватным состоянием. Понимаю, что завтра она меня возненавидит, но если не заклеймлю, то сдохну.
Вдохнув носом её запах, слетаю с катушек. Яростно толкаюсь языком в её ротовую. Она ждёт. Встречает. Принимает. Отвечает. Гладит своим язычком мой. Так несмело и робко, будто впервые. Я же, как озверевший, набрасываюсь на неё. Сжимаю затылок, вдавливая пальцы. Посасываю язык, пока Дикарка не начинает стонать и ёрзать по моему телу. То, что она возбуждена, уверен на все сто. Сам на грани. Член ноет и пульсирует внизу её живота.
Проталкиваю между нами руку и сжимаю налитую грудь. Ди судорожно дёргает мой ремень, отрезвляя закороченное сознание.