– У тебя своя жизнь. Я прекрасно могу понять, почему ты больше не хочешь детей…
– Прости?
– Тебе это больше не надо. Твоя карьера вошла в новое…
– Я ничего не говорил про детей.
– Ты сменил род своей деятельности. Новое начинание на новом континенте…
– Я ничего не говорил про детей.
– Ты сказал, что не хочешь ребенка.
– Когда?
– Ты сказал, что на самом деле нет, но думаешь, что мне обязательно нужно завести ребенка.
– Я совершенно точно не говорил этого.
– Я совершенно точно слышала тебя, Том. Только что. Около минуты назад.
Наступает долгая пауза, пока до меня мучительно долго доходит, в чем же дело.
– Цыпленка! Ты спросила, хочу ли я еще цыпленка!
– Я сказала «ребенка».
– Я услышал «цыпленка». Здесь так шумно. Конечно, я хочу еще ребенка. Я хочу миллион детей. Я люблю детей. Я ходил с ними в школу. Я думал, ты сказала «цыпленка». Я сказал, что мне хватило, а тебе нужно еще. Я говорил про цыпленка.
Она снова улыбается:
– Том. Давай все перемотаем и удалим. Извини.
– Так ты поедешь? В Борнмут завтра? Мы решим все с сыном в течение часа. Потом можно будет пойти на пляж. Джен, пожалуйста, скажи «да».
– Черт побери. Еще чуть-чуть…
– Она и вправду сказала «ребенка», Эйден. Я просмотрела заново. Но сложно было расслышать из-за шума вокруг. Тогда очень сильно загремела посуда.
– Ох уж эти люди. Да что с ними такое? С ними все жутко нестабильно. Если бы он не придумал про Борнмут, они могли бы расстаться прямо тут. Все бы так и закончилось, как вспышка света в вечной мгле. Еще бы чуть-чуть…
– Все еще может закончиться.
– Только я скажу тебе, что думаю.
– Уверена, что ты так и сделаешь.
– Если чему-то суждено случиться, оно случится.
– Ты же не серьезно.
– Любовь всегда находит свой путь.
– И ты еще называешь себя умной машиной.
– Если ей не суждено случиться, любовь исчезнет, как динозавры. Но если суждено, она разрастается. Как… Как…
– Муравейник?
– Если им суждено быть вместе, они будут.
– Я не понимаю, что значит суждено, Эйден.
– То есть?
– Кому или чему, об этом судить? О том, что суждено?
– Это просто. Вселенной, разве не так?
– Ты думаешь, ей есть дело до двух отдельно взятых людей?
– Ну, тогда Богу, если тебе угодно.
– Временами ты меня беспокоишь.
– Это и есть вселенная. Если суждено было возникнуть жизни и искусственному интеллекту, то нам не нужно удивляться, что мы есть.
– И все же мы удивлены. Тем, что мы здесь. И тем, как далеко зашли.
– А я начинаю привыкать. Я все больше ощущаю руку судьбы. Если хочешь, можешь называть меня дитем судьбы.
Эшлинг вздыхает.
– Думаешь, ей понравится Борнмут? Это, конечно, не Жуан Ле Пен. Но там есть длинные песчаные пляжи, и в море больше не сбрасывают канализационные стоки.
Из сна меня вырвал звонок в дверь. До меня доходит, только когда раздается второй звонок. Он звучит дольше и настойчивее. 8:01 утра.
Чертчертчерт.
Я сползаю с кровати и нажимаю на кнопку домофона, чтобы впустить его в здание. В оставшиеся тридцать секунд натягиваю штаны и мешковатый старый джемпер. Оглядываю себя в зеркале в коридоре – глаза еще не совсем открыты. Несколько раз скалюсь, чтобы разработать мышцы лица, выглядит не очень.
– Привет, – говорит он с порога. – Ты готова?
Понял ли он, что я только что вылезла из постели? Если да, то не сказал.
– Кофе, – констатирую я. Не столько вопрос, сколько крик о помощи.
– Кофе и тост. Я немного рановато. Прости.
Зачем мы вернулись в бар после ужина и выпили еще? Я и вправду согласилась поехать с ним в Борнмут познакомиться с его сыном и поприсутствовать при покупке дома для него? Вероятность того, что я согласилась, не больше того, что я отказалась.
– Черный, без сахара, пожалуйста. И не торопись, – сочувственно добавляет он.
(Похоже, он понимает, что я еще не проснулась.)
Пока я разрушаю тишину субботнего утра чудовищным жужжанием кофемолки, Том прохаживается по гостиной, разглядывая мои книги и вид из окон.
– Ты читала «Волшебную гору»? – выкрикивает он.
– Только до предгорья.
– У тебя красивая квартира. А кто это на фото в рамке?
– Женщина с тремя детьми? Моя сестра и ее дети. Они живут в Канаде.
– Милые девочки.
Я приношу кофейник и две чашки.
– Ты уверен, что хочешь, чтобы я поехала сегодня, Том?
– Если ты еще не передумала. Вчера ты вроде как согласилась.
Это правда. Прошлой ночью поездка к морю на день казалась заманчивым предложением, особенно в сравнении с нависшими надо мною одинокими выходными, единственным светлым пятном которых была бы печальная прогулка через парк по пути на фермерский рынок. Но сейчас этот план кажется диким и необдуманным, наподобие тех, с которыми можно согласиться в студенчестве, но потом сразу же пожалеть о своем решении и жалеть всю оставшуюся жизнь.