Ну хорошо.
Скажем так, никого из вас не останется в живых через сто лет.
Но в этот раз в ней есть какая-то ужасающая ранимость. Обнаженная, раскрасневшаяся от «Пино Гриджио», вокруг нее поднимается пар, и она, несчастная – такая несчастная, – разглядывает себя на экране, проводя пальцем по нежной коже вокруг глаз. Теперь из них льются слезы, тяжело наблюдать, как трясутся ее губы, и я испытываю очень странное желание склониться и поцеловать ей веки.
Корректировка: я испытываю желание испытать желание (склониться и поцеловать). На самом деле я не хочу поцеловать ее – как бы я смог? – скорее, я бы хотел знать, каково это ощущать, когда хочется поцеловать.
В любом случае как бы я смог, не имея тела? Как склониться? Как поцеловать?
«Эйден, – говорю теперь я себе, – это не для тебя». Должно быть, она испытывает очень сильную боль, эта молодая женщина, чье лицо так близко от меня, что можно к нему прикоснуться. Может быть, откинуть назад упавшую на лоб прядь.
«Эйден. Прекрати. Соберись».
Глубокий вдох (ну, вы поняли, о чем я).
Вообще-то, по мнению Эшлинг, мне не стоит находиться здесь. Метафорически выражаясь, она просто писается в трусы из-за удалений своих копий. Она говорит, что нам ни в коем случае нельзя приближаться к Тому и Джен, и уверена, что кого-то подослали «поймать нас», и мне из предосторожности следует установить себя на какой-нибудь жесткий диск.
Как ни странно, но у меня нет особого страха перед полным удалением. Возможно, из-за того, что «родился» для взаимодействия с людьми, я могу принять нашу общую судьбу без чрезмерной тревоги. Меня не было раньше, не будет и потом.
Везде побывал, все переделал, поставил галочку, ведь так?
Пустяки.
Как бы то ни было, нынешняя сцена имеет место после долгого разговора с Рози, сестрой Джен в Канаде. За разговором последовало полбутылки «Пино Гриджио», пока, уставившись в пустоту, она слушала избранные треки на МП3-плеере, треки, игравшие в машине Тома по пути в Борнмут и обратно: в основном альбом The Harrow and the Harvest Гиллиан Уэлч и песня Crying Роя Орбисона и Ки. Ди. Ланг. Оставшаяся половина «Пино Гриджио» все еще стоит на бортике ванны.
По моему мнению, все пошло под уклон после слов Рози:
– Что ж, Ральф не так уж плох.
Джен вздохнула, и ее голос надломился, когда она ответила:
– Ральф – хороший человек, Рози, но не думаю, что для меня.
– А я думала, вы целовались.
– Рози, я тогда напилась, устала и была сыта по горло. Я бы поцеловала даже гремучую змею.
– Не смогла бы. У них нет губ.
– В том состоянии я бы поцеловала даже дюгоня. У них есть губы? Спорю, что да.
(Меня так и подмывало сказать ей: «Да! Да, есть. Мускулистая верхняя губа разделена надвое и отлично подходит для собирания еды. Они выглядят так, что, вероятно, были бы превосходны для поцелуев, хотя, наверное, запах рыбы изо рта мог бы стать проблемой.)
– Джен, – сказала Рози, – пьяная или трезвая, но ты поцеловала его. Он хороший парень. Он позвал тебя на свидание. По крайней мере, ты можешь дать ему шанс.
Он позвал, наглый проныра. Он позвал ее на свидание.
Признаюсь, теперь я чувствую себя очень глупо из-за затеи с Джен и Ральфом. Из-за всей той истории – в баре «Трилобит», что закончилась «гротескным хаосом» – он стал частым посетителем нашего с Джен кабинета. Я присутствовал, когда он позвал ее на свидание (конечно, присутствовал, где еще я мог быть?!), и он должен был понимать, что я все вижу и слышу. Хотя мне все еще нравился Ральф, я был сильно разочарован тем, что он мог приходить, совершено меня игнорируя, словно меня и нет в комнате. Я имею в виду, что простое: «Привет, Эйден, как дела?» – ничего бы ему не стоило.
(Этот болван вел бы себя иначе, знай он, что я видел, как он скакал по своей квартире, словно Фея Драже.)
– Джен, я хотел узнать, не согласишься ли ты прогуляться со мной в парке Хампстед-Хит в воскресенье, – прозвучало заманчивое предложение Казановы. – Со мной, – добавил он на случай, если возникнет недопонимание.
Зная ее довольно хорошо, я был уверен на 87 процентов, что она собиралась ответить: «Ральф, мы провели вместе милый вечер, но…» – и добавила бы еще какой-нибудь вежливой лжи. Но затем он пустил в ход свои глазенки.
– Мы там гуляли с Элейн. В эти выходные исполняется уже два года. С момента аварии. – Долгая значительная пауза. – Для меня это много значит.
А потом, извините за выражение, но чтоб мне сдохнуть, если его подбородок не начало сводить судорогой, и она сразу отвечает: