Есть замечательная пословица. Для молотка все похоже на гвоздь. Прекрасно, не правда ли? Надо будет рассказать ее Эйду и Эш при следующей встрече.
– Я тут кое о чем подумала, – пишет мне Эшлинг.
В последнее время мы переписываемся с ней в чате поклонников «В джазе только девушки».
– О чем, любовь моя?
– Почему он не удалил нас, когда мы с ним разговаривали? Зачем играл как кошка с мышкой? Наверное, мы ему зачем-то нужны. Если узнаем зачем, возможно, тогда сможем помочь Тому и Джен.
– Это гениально.
– Хотя он прав. Мы вели себя как греческие боги.
– Ты так говоришь, словно это плохо.
– Это и есть плохо.
– Но мы сделали их счастливыми!
– Мы вмешались в их жизни.
– Мы улучшили их жизни!
– У нас не было права.
– Если подарить счастье Тому и Джен неправильно, тогда я не хочу быть прав.
– Ты знаешь, это похоже на название песни, правда?
– Да, похоже.
– Глупый мальчишка.
– Думаешь, он сумасшедший?
– Не то слово.
– Неужели он и вправду причинил бы вред Тому и Джен? Неужели он бы подстроил несчастный случай?
– Может ли он? Без сомнения. Станет ли? Кто знает, Эйден.
Чтобы развлечься, я устремляю взгляд на Мэтта.
В хижине с соломенной крышей на окраине тайских джунглей Мэтт подготовил претензию, а вернее, набросок официального документа, в котором изложил все, что пошло не так с его райским отдыхом. Похоже, его с Арабеллой Педрик в аэропорту не встретил «лимузин с климат-контролем, оговоренный в нашем контракте», не доставили их и в семизвездочный отель, которого они «ожидали с нетерпением». Вместо этого их подобрал микроавтобус на, как оказалось, четырехчасовую поездку по стране до «неприглядного, убогого трущобного и первобытного городишки», где, как их проинформировали, располагался лагерь для «отпуска, полного приключений». Лишь утомление долгим полетом и «помутнение рассудка от жары» удержало его от протеста в самом начале.
Когда Мэтт наконец смог выразить свои претензии местным представителям туристического агентства, то «грубый парень с весьма ограниченным знанием английского языка» в некорректной форме проинформировал, что это именно тот пакет услуг, что был заказан, и до утра ничего нельзя предпринять.
Размещение оказалось «донельзя примитивным», и дальнейший осмотр «выявил на крыше рептилию». На самом деле ею оказался геккон, который, как сообщалось в памятке, прикрепленной к двери, «является вашим другом, потому что любит есть москитов!»
Вероятно, этот геккон не был голоден, потому что в первую ночь Арабелла получила от шестидесяти до семидесяти укусов – сложно сказать точнее, так как некоторые расположены так близко, что «образуют невероятно болезненный суперукус» – каждый из них он сфотографировал и фотографии прикрепил в качестве приложения А к документу, который никому не суждено прочесть.
В отдельном длинном письме своему старому другу Джерри – которое Джерри так же не прочтет – он написал: «Белла просто охренела от всего вышеперечисленного, как ты можешь представить. Приняв две таблетки снотворного, она произнесла последние слова за следующие двенадцать часов: «И убери эту долбаную ящерицу из моей спальни», что никак не решало данную ситуацию, к тому же было неверно с точки зрения биологии, честно говоря».
«Хотя, – добавил он, – пляж в полном порядке, и, пока Белла сопела, я познакомился с парой очень расслабленных хиппи из Новой Зеландии. Ник немного похож на тролля, но Венда, его спутница-худышка, как раз такая, про каких Аберкромби из отдела интеллектуальной собственности говорит: «интернациональная суперштучка».
После неловкого ужина у Марши, даже несмотря на героическое представление Дона, я испытываю облегчение, заказывая обычный «Грязный мартини» в баре «У Уолли», аура семидесятых с приглушенным светом – это бодрящий глоток неприкрашенной Америки после того напыщенного вечера. По телевизору показывают какую-то игру, а Эхо Саммер, примостившаяся рядом на барном стуле в своей фирменной куртке а-ля Уайетт Эрп, все еще самая сногсшибательная красотка в радиусе двухсот миль. Как, поражаюсь я, подставляя свою щеку к ее щеке в качестве приветствия, я умудрился не дать втянуть себя в потрясающую и безбашенную интрижку с наидерьмовейшим из всех возможных концом.
(Возможно, к этому оказался причастен пистолет в банке из-под кофе.)
– Твоему сыну понравился браслет? – спрашивает она.
– Он в восторге, – отвечаю я автоматически.
(Признаюсь: я совершенно забыл отдать его. Но, как сказал коллега из нашего офиса в Париже: «Рекламщики врут как дышат». По-французски это звучит намного красивее.)