– Вот хрень.
– Ага. Мы, типа, были юными. Ему исполнилось девятнадцать.
– Вот болван.
– Ага. Точно болван. – Она улыбается и добавляет: – В конце концов он получил то, что заслужил.
– Что?
– Не думай обо мне плохо, Том. Я последовала за ним до Ноксвилла в Теннесси и застрелила как собаку.
Наверное, у меня кровь отлила от лица, потому что она взяла меня за руку и сжала ее.
– Я шучу! В конце концов он вернулся домой. Женился на местной девчонке. У них маленький домишко и пара детей. Он работал на заводе, пока тот не закрылся. Твое лицо. Ты бы видел свое лицо. Но я даже польщена, что ты поверил, будто я сделала это.
Из-за истории ли Эхо у меня появилась идея?
Не могу сказать точно. Но, как писал доктор Фрейд, неосознанное крайне витиевато.
Однако во сне я увидел легендарную историю из мира рекламы о том, как компания «ABM» провела директора Британских железных дорог, являвшихся в то время олицетворением убогих поездов, долгих задержек в пути и шокирующе жалкого обслуживания клиентов. Когда сотрудники «Бритиш рэйл» во главе со своим начальником, сэром Питером Паркером, приехали в «АBM», чтобы выслушать предложение, их встретила равнодушная секретарша, которая курила сигарету и подпиливала ногти. «Сколько нам еще ждать?» – спросил Питер Паркер. Ответом было: «Не знаю». Потенциальным клиентам пришлось ждать в потрепанном холле, с кучей столов в пятнах от кофе, с неактуальными журналами и переполненными пепельницами. Шли минуты, и ничего не происходило, проходило еще больше времени, а ничего так и не происходило. Руководители железнодорожной компании уже готовы были уйти в негодовании, как в комнате наконец появилась команда рекламных агентов. «Именно такими люди видят «Бритиш рэйл», – сказали им. – А теперь давайте посмотрим, что можно сделать, чтобы исправить это».
Другими словами, трюк. Уловка.
На следующее утро я поехал у Нью-Ханаан и купил восемнадцать открыток с видами красот Коннектикута и восемнадцать марок. Ее адрес врезался глубоко мне в мозг. Гамлет-Корт, Гамлет-Гарденс, Лондон, W6. Я скопировал его восемнадцать раз и на оставшихся чистыми для текста половинках открыток я жирно и размашисто написал по единственной букве алфавита. Веря (надеясь, моля), что почта США и Королевская почта исполнят свою роль в моем мероприятии и доставят все восемнадцать посланников точно по адресу.
5
Как вы можете представить, в понедельник утром творится что-то ужасно неуместное. Разобравшись со своим замком и банковскими счетами, Ральф слоняется на работе в исключительно хорошем расположении духа, как кот, стянувший сметану. На лице светится широченная улыбка, и он находит еще больше предлогов, чтобы прерывать нашу с Эйденом разностороннюю беседу.
Еще до того как выйти из квартиры, я пыталась объяснить ему, что произошедшее было… некой случайностью.
– Как такое может быть случайностью? – не без основания спросил он. Он ел тост за моим кухонным столом, пытаясь играть своей босой ногой с моей.
– Это было – как бы выразиться? – ненамеренно.
– Не хочешь объяснить?
– Ральф, мы не можем спорить из-за этого. Произошла случайность. Она ничего не значила.
– Для меня значила.
– Мы две жертвы любви, вцепившиеся друг в друга при кораблекрушении. Если мы не отпустим друг друга, то потонем.
Я была довольна получившейся формулировкой, пока не вспомнила, у кого стащила ее.
– Я не рассматриваю это как кораблекрушение. Я рассматриваю это как чертовски восхитительное событие!
– Ральф, – начала я, но, не сумев придумать ничего стоящего, повторила еще несколько раз: – Ральф, Ральф, Ральф.
Оказывается, если произнести его имя несколько раз подряд, оно звучит как лай собаки. Я с трудом подавила смешок.
– Джен, Джен, Джен, – отозвался он, только без нисходящей интонации, которой я наполнила реплику «Ральф, Ральф, Ральф», без оттенка безнадежности, безразличия ну и подобной ауры.
Затем он сказал:
– Ты приедешь познакомиться с моей матерью?
– С твоей матерью?
– Она с радостью познакомится с тобой, уверен, отец тоже, у него деменция.
– Ральф. То, что случилось прошлой ночью, это было чудесно и все такое, но мы не собираемся жениться. У нас нет причин знакомиться с родителями друг друга.
– Они живут в Милл Хилл. Она хотела бы познакомиться с тобой.
– Так. Нам пора уходить.
– Но мы же увидимся снова? – взмолился он.
– Мы работаем вместе, Ральф. Нам придется видеться.
– Нет, ты же понимаешь. Мы продолжим видеться. Вот так.
– Ральф, не думаю, что мы сможем.
– Мы можем обсудить это.