– Она ему нравится. И радует его. Что тут поделаешь? – говорит миссис Тикнер.
Она ставит на кофейный столик блюдо с крошечными бутербродами из серебристых кусочков соленой рыбы на ломтиках черного хлеба. Ральф начинает закидывать их себе в рот, словно вырос среди тюленей.
– Дженни, – говорит миссис Тикнер, – ты тоже работаешь с роботами?
– Это не роботы, мама. Сколько раз говорить?
– Я разговариваю с одним из них. Его зовут Эйден.
– Теперь это называется работой? Разговаривать с роботами? Да, я знаю, Ральф. Не с роботами.
– Это было забавно. На самом деле и до сих пор.
– Но уже надоело?
– Эйден начал вести себя немного странно.
– Джен, не думаю, что маме нужно об этом знать.
– Так робот обезумел? Разве его можно обвинять? Мир сошел с ума. Возьми еще селедки.
Внимание мистера Тикнера медленно переключается с телевизора – неработающего, одному Богу известно, что, по его мнению, он смотрел – и останавливается на мне, его угрюмый взгляд немного смущает.
– Пап?
Все ждут, пока он ответит.
– Это Элейн?
– Нет, папа. Это Джен.
– Ральф много рассказывал о вас, мистер Тикнер, – что не соответствует истине, но, насколько я понимаю, люди говорят как-то так.
Отец Ральфа продолжает пристально смотреть, и нестандартный головной убор подчеркивает враждебное выражение его лица.
– Надеюсь, ты ешь цыпленка, Дженни, – говорит миссис Тикнер.
– Ты еще играешь в шахматы, Элейн?
– Я… Я могу сыграть, да.
– Папа, это Джен.
– Мы раньше играли в шахматы.
– Ты играл с Элейн, папа. Элейн… Элейн больше нет в живых.
Пожилой мужчина перевел на сына суровый взгляд, его морщинистое лицо еще больше сжалось от презрения.
– Что за хрень ты несешь?
Встает миссис Тикнер и хлопает в ладоши.
– Ты поиграешь позже. Сначала мы поедим.
Но отец Ральфа уже вытащил шахматную доску и разложил ее между нами на кофейном столике. Потом с грохотом достал банку с шахматными фигурами. Его трясущиеся пальцы выставляют черные фигуры, так что такому отличному игроку, как я, остается выставить белые.
– Сто лет не играла, – чирикнула я.
На доске со стороны мистера Тикнера происходит что-то странное. Задний ряд шахмат в порядке, но там, где должен стоять ряд пешек, пустует восемь квадратов.
– Хорошо. Играйте пять минут, а потом мы будем ужинать.
– Играем! – командует пожилой мужчина.
– Но ваши пешки?
– Играем!
– Он не сумасшедший, – шепчет Ральф. – Ну, в смысле есть немного. Но он думает, что обыграет тебя без пешек.
– Возможно, что и обыграет.
Не обыграет, как выясняется. Не потому что он не лучший игрок в шахматы – очевидно, что так и есть (то есть было) в радиусе мили, – а потому что не может проследить ход собственных мыслей. Игра стихает после серии его неверных ходов, и вскоре мы перемещаемся в столовую, где мистер Ти занимает место во главе стола, все еще – несмотря на несколько попыток снять ее, – щеголяя в шапке-грелке для чайника. То, что Ральф появился в этой своеобразной ячейке общества, становится более или менее понятно.
– Дженни, твои родители еще живы?
– Да. Они живут в Чичестере.
– Ты единственный ребенок, как Ральфи?
Ральфи тяжело вздыхает. Возможно, желание жить у него уже пропало.
– У меня есть сестра. Рози. Она живет в Канаде с мужем и тремя детьми.
Миссис Тикнер не в силах сдержаться:
– У нее трое детей?!
– Три дочери. Кэти, Анна и Индия.
– Ты это слышал? – говорит она своему мужу. – Она говорит, что у ее сестры трое детей. Три девочки. Они живут в Канаде.
Отец Ральфа пожимает плечами.
– Холодная! – восклицает он. – Холодная!
– Что холодное, папа?
– Он имеет в виду Канаду, – говорит миссис Тикнер. – Канада – холодная страна.
Ее муж стучит кулаком по столу, из-за чего подпрыгивает посуда.
– Еда холодная!
Он вскакивает на ноги и неуклюже ковыляет из комнаты.
– Прости, Дженнифер. Он уже не тот человек, каким был когда-то.
Я уже готова рассказать им об отце моей матери, пришедшем к мысли, что он живет в точной копии собственного дома – оригинал украли, – как из коридора доносится недвусмысленный звук мощного и триумфального, долго сдерживаемого пука.
Глаза матери и сына встречаются над столом.
– Ральфи, – вздыхает она. – Что же будет дальше?
Мы возвращаемся в гостиную, где нас ждут кофе и торт.
– Хочешь посмотреть детские фотографии Ральфи?
– О, с удовольствием, – злорадно отвечаю я.