— Лаатиша я хочу попасть на раскопки храма.– бросилась я в омут с головой, как только она умолкла.– Хочу увидить своими глазами, наследие великого прошлого этой планеты.
— А как же Феликс? Он же запретил тебя брать.
— Феликс мне не отец и не муж. Я не обязана слушать его беспрекословно.
— Он беспокоится о тебе и ребёнке. К тому же он пока что не муж, но скоро им станет. Незачем портить доверительные отношения.
Переубеждать Лаатишу в отношении брака с Громовым, я не стала. Для неё было непривычно противоречить мужчине. Как бы там ни было, а война между верами привела к главенству светлых, а это значит что в наказании женщины обязаны подчиняться мужчинам. Хотя, может, они сами так себя наказывают. И теперь для Лаатиши была в дикость моя позиция в отношении неподчинения Феликсу. Уговаривать её пришлось долго, но я всё же взяла верх.
Договорились о том, что в случае, если Феликс узнает о моей авантюре, всю вину я возьму на себя. А если не узнает ещё лучше. Лаатиша отговорила меня остаться на раскопках насовсем. Потому как там нет необходимых условий для женщины в положении. Мы будем вылетать на рассвете и возвращаться до приезда Громова.
Завтра, точнее, уже сегодня, я должна буду стоять у флаера ровно в пять утра. Если меня не будет, Лати улетит сама. До назначенного времени оставалось совсем ничего. Поэтому радостная как девчонка умчалась поспать хотя бы пару часов. Не откладывая сборы на потом отложила всё необходимое. Благо вчера устроила перепроверку вещей. С лёгкой душой упала на постель и провалилась в мягкую тьму.
Мне снился мягкий рассвет над рыжими горами. Проваливаясь по щиколотку в зыбком песке, я брела в сторону восходящего солнца. Песок струился под ногами мягко шелестя. Рядом поползла огромная песчаная змея. А может и не змея, у неё на теле были чётко видны две маленькие лапки чуть ниже тяжёлой головы. И как не странно я не боялась этого необычного существа. Она то подымается по ноге на талию обвивая её как живой ремень, то соскакивает в песок, уходя в него стрелой, то выныривая в отдалении. А я всё брела. Кроваво-красный балахон путался в ногах, мешая шагу. Ещё холодный после ночи ветерок, игриво бросал в лицо колючие песчинки. Они, запутываясь в волосах, отражали рассветное солнце. Последний рывок и я ступаю на зыбкое возвышение бархана.
Впереди виднеется песчаная буря. Ещё немного и она закроет солнце обрушившийся на пустыню. Но и это меня не пугает. Точно знаю, я достигла своей цели и уже почти на месте. Змея выскочив из-под песков, упёрлась лобастой головой в ладонь и обхватив запястье лапками, будто игривый котёнок просит ласки. Пальцы ели уловимо касаются холодной кожи, позволяя гаду рыжей лентой, обвита вокруг руки и лечь тяжёлым воротником на плечи. Маленькие передние лапки с острыми коготками хватаются за вырез одеяния. А буря всё приближается, уже слышны её завывания. Лобастая морда закрывает собою всё вокруг. Золотые змеиные глаза смотрят в душу.
— Пора.– шипит тихий голос в голове. И, кажется, это голос змеи.
Я делаю ещё один шаг и ноги стремительно вязнут в песке. Каждое движение лишь только делает хуже. Писк подступает всё выше. Вот он уже смыкается на груди и у шеи. Крик застывает в горле. В панике делаю последний вздох, и песок смыкается над головой, не давая вздохнуть или пошевелится. Лёгкие жжёт огнём. А змея шепчет, что я должна сделать вдох, ведь что может быть проще, чем, дышать родной стихией.
Обливаясь холодным потом, вскочила на кровати. Сердце словно бешеное пытается вырываться. Отец говорил, когда человек во сне задыхается или тонет, это сердце шалит. И от такого сна можно вовсе не проснуться. Что же может значить, это ночное видение. Змей я боялась больше всего на свете. При виде безобидного ужа меня настигало оцепенение. Однажды попытались всунуть в руки питона, я упала в обморок, поскольку перестала даже дышать. А вот змея из сна была даже приятна, будто бы родная, часть меня.
Размышлять над странностями грёз не дал будильник. Огласив собою мои скромные покои, заставил отбросить все мысли на потом. И ровно через десять минут я стояла у флаера, по пути не забыв заскочить на кухню. Аю же оставила дежурить в моей спальне, на случай если Феликс вернётся с утра.
Феликс
Флаер приземлился во дворе, на секунду позже того, как взлетел аппарат Лати. Проводив взглядом подругу, устало откинулся на кресло. Необходимо выбраться из кабины и отправится отдыхать, но сил на это совсем нет. Безумно хочется обнять податливое тело желанной женщины, зарыться в серебристых локонах лицом, вдыхая их сладкий аромат.