Ночка выдалась безумной, впрочем, как и день. Налоговые махинации одного из земных поставщиков продуктов, оказались цветочками по сравнению со звонком матери и остальным событиями. Лучше разгребать всё дерьмо мира, чем разговаривать с ней.
Закрыв глаза вновь перенёсся во временный кабинет. Настойчивый звонок отвлёк от банковских документов фирмы “Анна-Конда”. Люди жаловались на завышенные цены производимых ими продуктов. За последнюю половину марсианского года они взлетели на тридцать процентов. И некогда доступные мясные изделия из змеиного мяса, яйца и топленный жир, превратились чуть ли не в деликатес высшего порядка. В присланных на землю документах значились старые цены. По словам жителей, весь переполох цен произошол с появлением нового руководства.
Звонок повторился в третий раз. Как не странно он пришёл с земли от неизвестного номера. Не чувствуя подвоха, вывел голограмму в полный рост, напротив рабочего места. И зря. Передо мной явилась во всей красе мама. Она сидела в своей любимой позе, в любимом кресле.
— Здравствуй, мама. Чем обязан?
— Ну здравствуй.— начала она сразу с любимого тона. В детстве именно он заставлял чувствовать себя виноватым во всех земных грехах.– И когда ты собрался сообщить мне столь интересную новость?
— Не подскажешь, какую именно.– перенял я её тон.
— Совесть нужно иметь. Почему я узнаю от чужих людей о том, что ты собираешься жениться. И на ком? На какой-то безродной простушки, да ещё и с дикой внешностью. Ты подумал, какие будут дети от такого брака? Ведь ты и сам красавец. Нет, я понимаю, сейчас генетика может исправить любую оплошность природы, но она же будет ужасно выглядеть рядом с тобой. Да и чистота рода будет подпорчена.
— Не тебе судить о чистоте рода. Ты уже и не упомнишь каков он у нас. Да и мои дети тебя не касаются. Позаботься лучше о потомстве твоего горячо любимого наследника. Я же давно отказался от твоих благ и волен поступать, как того захочу.
— Чтобы ты ни говорил, а это и моё дело тоже. Ты подумал над моим предложением? Внучка взамен на свободу. Всего-то нужен твой генетический материал, с остальным справится лаборатория и суррогат. Только эту твою невесту, я не хочу видеть матерью моей наследницы, так что придётся воспользоваться донорам.
— Никаких суррогатов, лабораторий и доноров не будет. Матерью моих детей станции Валерия и воспитывать мы их будем сами. А тебя прошу оставить нас в покое и больше не звонить, когда я работаю.
— Неужели мой грозный мальчик влюбился? Или это назло мне? Ты ещё скажи, что она уже беременна!
Моего замешательства на секунду от её вопроса хватило, чтобы лицо матери загорелось пониманием своей правды.
— Ты идиот! Хотя бы попросил этого своего дружка проверить девку на генетические предрасположенности к болезням. Или, как всегда, пустил всё на самотёк. Вдруг ребёнок родится уродом или ещё чего похуже! Она же неизвестно откуда выбралась, никакой информации о ней нет. Вдруг откуда-то из окраин пришла. Ты же знаешь какие они там мутанты, генетический биомусор.
— Стоп.– ели сдерживаясь прорычал севшим голосом.– Ты не имеешь права оскорблять человека, полагаясь лишь на его простое происхождение и внешность которая тебе не по нраву. В Валерии больше человека, чем в тебе и мне. И если я ещё хоть раз услышу в её сторону оскорбления, считай, что у тебя больше нет сына.
— Но... – глаза матери расширились от удивления. Впервые я позволил себе так грубо с ней разговаривать. – я же хочу для своих сыновей лишь самого лучшего.
— Если хочешь лучшего, не вмешиваться.– отчеканил, сбрасывая вызов.
Вернутся к работе так и не получилось. Время ушло за одиннадцать вечера, а этой самой работы всё не уменьшилось. Колонки цифр и слов расплывались перед глазами, да ещё и мамин звонок выбил из колеи. А ведь обещал, вернуться к сими.
Необходимо было чем-то отвлечься. В голову тут же пришло воспоминание о файлах, присланных Симонсом. Кажется, воспоминания девочки, преобразованные в визуальные образы, по новым технологиям. Теперь воспоминания можно было смотреть как фильмы, в котором, ты главный герой. Чувствуя каждую эмоцию как свою, но при этом обрабатывать информацию отдельно от воспоминаний другого человека. Два в одном.
Сбросив файлы на устройство, прикрепил чип на затылке и висках, надев очки виртуальной реальности. Благодаря, чипам я должен был почувствовать всё то, что пережила малышка.
На секунду померк свет и тут же я оказался в маленьком захламлённой комнате. Вокруг какие-то предметы. Стоит немного напрячься и мозг выдаёт, большое и блестящее ведро, в него можно набирать воду и купать игрушки. А эта длинная палка с тряпкой, швабра. От чего-то тут же заболел бок, будто вспоминая как она бьётся очень больно. От рассматривания отвлёк шум за дверью. За ней кто-то громко ругался и какие-то предметы ударялись обо что-то с грохотом разлетаясь.
— А ну, выходи маленькая дрянь.– кричал родной голос. Но выйти было страшно.– Если найду сама, то будет хуже.
И ведь будет, точно знаю. В страхе прижимаю к себе любимую игрушку. Куклу Ксюшу мама мне подарила, когда была доброй. Жаль, что доброй она бывает очень редко. Иногда даже даёт конфеты с кислой начинкой, она их называет лимонные кислинки. От напоминания о конфетах в животе очень громко урчит. Кушать хочется. Ну ничего мама устанет и мы с Ксюшей поедим то, что лежит на столе или сходим к бабе Маше. Она всегда нас кормит сладкой кашей. А там, может, после сна мама подобреет.
От пыли в носу сильно чешется. Не удержавшись громко чихнула. Тут же дверь коморки с треском о стену распахнулась.
Сейчас красивое лицо мамы закрывает злая гримаса. Она, наверное, опять заболела. Глаза слезятся, нос и щёки красные, а большие губы синие. Опять ей плохо, а значит она сердится на меня.
— Что думала паршивка, я тебя не найду!– зло кричит она, коверкая распухшим губами слова.– Зачем дрянь трогала бутылку. Я же сказала сидеть и не высовываться из комнаты.
Она больно хватает за волосы и тянет из кладовки. Рывком швыряет на пол. Голые коленки больно бьются о шершавые доски пола. От боли и обиды наворачиваются слёзы на глаза.
— Я кушать хотела.– стараюсь объяснить ей сквозь слёзы.– Хотела достать хлеб, она сама упала и разбилась.
Слова получаются шепелявыми, с проглоченными буквами.
— Заткнись тварь.– крик мамы полон ярости.
Щёку обжигает удар. Так больно было, когда кружку с чаем перевернула на руку. Тогда, тётя, врач в больнице руки мазала мазью и заматывала бинтиком, медсестра кормила с ложечки. А потом пришла мама и забрала домой. Пронеслось в голове воспоминание.
— Ты испортила мне всю жизнь.
От следующего удара голова бьётся о стену и мир рассыпается вспышками искр.