Детские руки с силой обхватывают шею отца. С радостью чмокает колючую щёку.
Можно ли призрак плакать. Наверное, нет. Но почему же тогда я плачу. Мне не хватает его. Как же сейчас нужен совет и поддержка. Всё бы отдала, лишь только увидеть папу ещё хоть один раз.
Свет вокруг меркнет. И во мраке я вижу самую дорогую душу на свете.
— Папа.
— Малыш.
— Папа я умираю...
— Нет, ты всего лишь спишь.
— Тогда почему я вижу прошлое?
— Потому что тебе дают понять, пора его отпустить. И жить дальше.
— Папочка я хотела попросить прощение.
— За что?
— За то, что всегда была тебе в тягость.
— Глупая.— на губах отца добрая улыбка.– Ты всегда была мне даром небес.
— Я люблю тебя.— дотягивают до отца и с силой обнимаю.
– Тебе пора просыпаться.– отец мягко освобождается от моих рук.
Правая рука папы касается солнечного сплетения. Тело прошибает молния, сердце делает удар и замирает. Меня отшатывает назад. Ещё касание, за ним следующее. Мне больно, не хватает воздуха.
— Дыши малыш...
Папа грустно улыбается. Не устояв, оступаюсь и меня с силой утягивает назад.
Глава 3
В ушах шумит, как будто толпа старается докричаться сквозь толщу вод. Противный яркий свет бьёт в глаза. Пытаюсь закрыть их ладонью, но ничего не получается, кто-то мешает, а они как ватные и не желают подчиняться.
— Свет.– слышен чей-то противный сип.– Свет.– сип повторяется и я понимаю, что он мой.
Свет тухнет, а вот зайчики в глазах нет. Попытки, что-то рассмотреть проваливаются. А тут ещё какая-то сволочь пытается светить фанатиком в глаза. Рукой, всё же получается отмахнуться от назойливого кого-то. Болит всё тело. Боль — это хорошо. Как говорил папа, больно, значит, жива. А ещё ужасно хочется пить, как будто вечность пробыла в пустыне. Не в силах вынести пытки, уплываю в пустоту.
Следующее пробуждение даётся легче. Сначала пришли ощущения. Тепло, будто утреннее солнышко ласкает кожу. Руки и ноги касаются грубой, но приятной на ощупь ткани. Прислушалась к себе, кажется, будто только проснулась после хорошего сна. Следующими пришли звуки. Монотонное жужжание, тихий писк напоминающий сердечный ритм. Какие-то голоса вдалеке. За звуками явились запахи. Пахнет лекарствами, нагретой на солнце тканью и кажется грозою.
Однажды мы с папой попали под грозу в поле. Отдыхали у отцовского друга в деревне. Он позвал нас прогуляться на старом мотороллере с названием "Муравей". Жуткая штуковина. Его на каждой кочке так подбрасывало, что казалось, мы не доедем в полном составе, до места назначения. Половину растеряем по дороге.
Пока папа и дядя Сёма косили траву, я рассматривала жучков и паучков. Старалась поймать кузнечика, искала божьих коровок. Игра под палящем августовском солнце, за считаные минуты превратился в душную парилку.
Влага буквально душила собою. Горячий ветер медленно гнал тяжёлые чёрные тучи. Они напоминали медлительных китов, такие же величественные и нетерпящие суеты. Игривый душный ветерок клонил травы к земле. Над нашими головами ослепляюще расцвела молния, охватывая собою половину неба. Сначала послышался тихий ропот, но постепенно нарастая разнёсся оглушительным грохотом.
Я не помню, чтобы во мне проснулся страх, лишь трепет. Казалось, будто внутри та же буря, беснующейся над нами. А потом всё вдруг затихло. Стрекот сверчков, шум травы и даже шаги. Вся природа замерла в ожидании. Проказник ветер не смел колыхнуть ни один цветок. Воздух наполнился запахом озона, крупная капля дождя упала на загорелое плечо. А потом другая, ещё и ещё одна.
Вмиг на землю обрушилась стена воды, принося с собой прохладу. Первые капли, попадая на раскалённую кожу, опаляли холодом, пробивая тело до дрожи.
Там на поле нескладным подростком, я скакала и кружилась, подставляя лицо под живительные капли. Лимонного цвета сарафан и босоножки на липучках, давно уже промокли. Отец и его друг прятались под плотным брезентом, но для меня это было смерти подобно. Я хотела быть вместе с непогодой, я хотела быть летней грозой.
Нахлынувшие воспоминания обрушились удушливой волной. Отец прав, пора отпустить прошлое. Те два года без него, я училась жить. Пора сделать первый шаг к счастливому будущему. Я так хотела попасть сюда, а теперь медлю открыть глаза, страшась неизвестности.
Потихоньку постаралась рассмотреть сквозь ресницы, где нахожусь. Мне виден лишь ослепительно белый потолок. Сделав глубокий вдох для храбрости, полностью распахнула глаза.