Как только Лера выпалила последние слова, пол храма содрогнулся и где-то за стенами послышался обвал камней с криками людей. А Валерию будто покинули силы. Медленно она стала оседать. Глаза потухли и закатилось, зияя белыми глазными яблоками. Лаатиши быстро попятилась спиной к выходу, не подымаясь с колен, даже не подумав помочь Лере. Успев в последний момент подхватить девушку, прижал к себе. Содрогание массива повторилось. И все бросились к выходу. Крепко прижимая драгоценную ношу к груди, целеустремлённо направился к флаеру. Пора была покинуть это гиблое место. Тем, кто остался под завалами не помочь, а мы ещё могли успеть спастись. Через несколько минут восемь флаеров покинули недра Олимпа. Гора с шумом выплюнула летающую технику в затихающую бурю. Лера не приходила в себя всю дорогу. Ждавшая нас во флаере Ая, внимательно считала состояние девушки.
— Она просто спит. У Леры истощение физических и моральных сил.
По прибытии вызвали доктора. Он подтвердил диагноз Аи. Под капельницами Лера пробыла ещё сутки. Всё это время Лаатиша ходила сама не своя, а потом устроив Нами громкий скандал, исчезла из дома, прихватив с собой документы, деньги и фамильные украшения. Только на вторые сутки Валерия очнулась.
Валерия
Как же я ненавидела проклятую гадюку. Это же надо было устроить такое, а что это она я не сомневалась. Почти двое суток моё сознание путешествовало по времени. В этот момент тело физически менялось для принятия временной силы. По крайней мере, я надеялась, что временной. Когда родится Надя и не произойдёт обряда передачи, дар покинет моё тело. Последнее что помнила, это разговор с Лаатишей.
— Лера.– позвала она меня, прикоснувшись к телу.
Извернувшись цепко захватила её запястье. Ей необходим был всего один взгляд, чтобы понять суть происходящего.
— Госпожа…– прошептала Лаатиша одними губами. Стараясь оторвать взгляд и опустить голову.
— Смотри на меня!– скомандовал я, усиливая хватку. Девушка поморщилась от боли, но взгляд больше не пыталась отвести.– Я знаю, что ты сделала с невинной душой, а так же знаю, какую участь ты приготовила мне.
— Нет…
— Молчать!– мои губы искривились в отвращении.– ты не посмеешь мне врать. Слушай и запоминай. Если ты, или подобная тебе тварь приблизится к храму, её будет ожидать кара пострашней, чем та, коей вы предали жриц.– Моими устами говорили тысячи ушедших.– Палачи больше не смеют касаться священной земли храма, без разрешения. Каждый ослушавшийся будет предан в жертву алтарю и его прах развеется в песках пустыни, без права перерождения. А сейчас пошла прочь и не смей более приближаться ни к храму, не к хранителям. Пусть же твой дар послужит твоим проклятье. Каждый раз используя его, перед твоими взором будут стоять все жертвы твоего рода, выворачивая твою душу наизнанку.
— Молю о пощаде госпожа...
— А ты пощадила невинную девчонку, укладывая её на алтарь, а после выпуская жизнь по капле. Сейчас же , я заберу жизни тех кто осквернял священные земли. А можешь покинуть стены храма. Если выживешь.– мои губы искривила злобная ухмылка. За нами послышался грохот обвала.
Лаатиша в панике дёрнула руку на себя, не ожидая того, что я отпущу. Запястье легко выскочило из хватки и девушка, не рассчитав, упала на плиты храма. Больше не подымая головы, она попятилась к выходу. А моё тело окончательно покинули силы, отпустив душу в странствия. Единственное чего я боялась, это не вернутся. Пока моё тело восстанавливалось двое суток, душа пережила тысячи миров и миллионы чужих жизней.
Осторожно открыв глаза, увидела Феликса, спящего в кресле за столом. Оба предмета интерьера были установлены у кровати, в больших покоях. На столе лежали кипы пластиковых документов. Впервые видела такие. Прозрачные пластиковые листы с текстами, графиками и цифрами.
Как только я пошевелилась, глаза мужчины открылись и он, выйдя из-за стола, сел рядом на постель. Не говоря ни слова крепко обнял. Чувство защищённости поселилось в груди. Рядом с ним я не боялась даже конца света, ну или ещё одного явления гадины. Через пару минут молчание и удушливые обнимашки надоели. Я постаралась отстраниться.
— Отпусти, ты же меня задушишь.– прохрипела я.
— Ты так меня испугала сильнее, чем на корабле.– зашептал он на ухо не отпуская.– Больше никогда не подниму на тебя голос, а ты пообещай, что никогда не будешь сбегать.– отстранившись, посмотрел мне в глаза.