Перед глазами мелькали ведения, знакомства с книгой. Мне тогда надоели детские сказки и я решила прочесть классическое произведение. Я всё не могла выбрать, чтобы прочитать. Библиотекарь, пожилая женщина с абсолютно седыми волосами и очками в роговой оправе, зная мои интересы, предложила начать с Булгакова. Когда я обмолвилась в классе, что читаю “Мастера”, учитель литературы надомной посмеялась. По её мнению, неокрепший ум тринадцатилетней девчонки, неспособен понять всю глубину, да и вообще не сможет осилить прочтение. Но я осилила и полюбила всем сердцем.
Помню, как взяла впервые книгу в руки. Увесистый томик с иллюстрациями и пояснительными сносками, напечатанный ещё в советском союзе. На обложке сзади в уголке цена три рубля семьдесят копеек. Пожелтевшие от времени страниц, пахли деревом нагретым на солнце и почти выветренным запахом типографской краски. Чёрно-белые иллюстрации просматривались с трудом. То там, то здесь проскакивали пометки и записи карандашом. От этих вандальных мелочей книга была ещё более тёплой и душевной.
Мне казалось, что я чувствую энергию тех, кто её брал в руки для меня. Засевший за чтение дома, правила с книгой в руках почти четыре дня. Немного тяжело давалась библейская часть книги. Отец с трудом отбирал книгу, для того, чтобы я поела. Хорошо, что книгой я увлеклась перед весенними каникулами.
От усиленных стараний перед глазами поплыли белые мушки. В ушах зазвенел противный писк, голова закружилась, и я уплыла в серую дымку беспамятства.
Приходила в себя тяжело. Голова болела, так будто бы, сотня молоточков били по мозгу. Первое, что прорвалось в сознание, были знакомые голоса Сима и Викто́ра. Мужчины ругались.
— Ещё раз повторяю. Вы отстранены от работы над проектом дневники памяти.– в голосе Сима слышалась неприкрытая злость.– Своими действиями вы подвергли опасности ценный источник.
— Я действовал в рамках данных инструкций. Мне был приказ извлечь всю память. К тому же как я могу быть отстранён от своего изобретения.
— Не мне вам объяснять, что всё созданное на территории федерации является её собственностью, как и данная девушка. Совет заинтересован в её здоровье и жизни. Своими действиями вы посягнули на собственность федерации. Если не хотите пойти под суд, вы покинете проект добровольно. Ней аймётся другой сотрудник.
— Конечно, это будете вы!?
— Вас это уже не касается.
— Сопляк. Я тебя помню ещё мальчишкой. И ты будешь мне указывать.– Викто́р буквально шипел как змея от злости.– Если ты думаешь, что тебе всё дозволено из-за твоего дружка в малом совете, то ты ошибаешься.
— Я передам, совету воши сомнения по поводу моих полномочий. И о трудностях работы, в столь почтенном возрасте, как у вас.
— Валерия пришло в сознание.– это уже Ая вмешалась в разговор.
Чтобы не быть пойманной на прослушивании тут же распахнула глаза. Сим и Викто́р стояли у изножья кресла. Обе фигуры напряжённые, смотрят в упор друг на друга.
— Попрошу вас покинуть кабинет доктор Важко.
Брошенный взгляд, разъярённого до белого каления мужчины, холодил душу. Всего на долю секунды мне показалось, что его зрачки вытянулись в узкую линию как у змеи. Гордо вздёрнув подбородок, он резко развернувшись, вышел из кабинета. Думаю, если двери были бы не сенсорные, то он хлопнул бы ими посильнее.
— Что произошло?– мой голос звучал хрипло.
— Доктор Важко перестарался с поставленной задачей. Это чуть не привело к полному выгоранию вашего мозга. Но к счастью о необдуманных действиях доктора, меня предупредила Ая и я успел вовремя.
— Доктор Крейн вы знаете меня с первой минуты пребывания в сознании. Так, что обращайтесь ко мне на “ты”.
— С учётом пережитого с нами вместе я согласен. И жду от тебя такого же ответа.
От слов дока перед глазами стала картина доброго утра. Отчего мои щёки запылали.
— Хорошо.
— По поводу повторной угрозы сознанию можешь не беспокоиться. Твоими воспоминаниями займётся другой сотрудник центра. Поскольку мозг чуть не пострадал от полного считывания, теперь оно будет происходить постепенно. А сейчас нам пора отправляться на совет. Сегодня решится твоя судьба. Я буду настаивать на твоей важности жизни среди социума.
— Спасибо, док. О большем я и не смею мечтать.