После катастрофы большинство домашних животных было съедено от голода. Те что выжили, одичали и мутировали. Теперь даже хомяк имел тридцать сантиметров роста и опасные острые зубы, которыми он был бы не прочь воспользоваться для атаки или защиты. К счастью, город надёжно защищён от любой живности кроме человека. Даже комар не сможет пролететь сквозь защиту купола. А комары здесь огромные, почти с детскую ладонь.
Стандартная процедура считывания прошла быстро. Тимофей был оставлен ожидать в коридоре. В этот раз из памяти изымали музыку. Как-то папа пытался приучить меня к классической музыке. У него это не получилось, зато для аппарата осталась работа. Как не старалась вспомнить Шопена или Моцарта, ничего не получилось. В голове играла Металлика, Кис, Агата Кристи, Король и Шут или вовсе Рамштайн, с их песней мама.
А потом сама собой всплыла песня Хеннинг Мэй и К.И.З. “Hurra die Welt geht unter”. С немецкого это звучит как “Ура, этот мир рушится”. В ней поётся о том, что люди рады ядерной бомбе, взорвавшейся десять лет назад. Теперь они счастливы, их дети растут
, не зная проблем современного мира. Для них золото сравни кирпичам под ногами. Их дети удаляются рассказам про деньги, недоумевая, зачем отбирать у кого-то, что-то, если это всё общее. Жизнь стала до придела простой. В ней есть теперь любовь, свобода от всех запретов и условностей. И сидя у себя в бункере. Люди поют во всё горло:
<И мы поём в ядерном бомбоубежище:
„Hurra, diese Welt geht unter!“
«Ура, этому миру грядёт конец!»
„Hurra, diese Welt geht unter!“
«Ура, этому миру грядёт конец!»
Auf den Trümmern das Paradies
На обломках рая.>
Чём-то она мне напоминала новый мир, но лишь отчасти.
Процедура окончилась, оставив лёгкую головную боль. По немного я стала к ней привыкать. Но совсем не замечаеть боль, не получалось. Выйдя из кабинета, набрала Симмонса. На экране из углепластика высветилось усталое лицо доктора.
— Здравствуй, Валерия.– голос хриплый, будто бы я его только что разбудила.
Под глазами синяки и мешки, волосы взъерошены. Совсем помятый вид. Ему бы не помешало отдохнуть.
Быстро обрисовала ситуацию, попросила встретиться, получила согласие. Мне следовало дождаться сопровождение. Доктор уже отправил за мной Аю. Я очень соскучилась по ней и поэтому ожидала девушку с предвкушением. Устроившись, дожидалась в удобном кресле. Мысли в голове ползли вялой улиткой. За последних шесть дней тело восстало против меня, ему была необходима близость. Сказывался женский цикл. А для него совсем не имело значения, чего хочет сердце. Впервые была в таком разладе с собой. Нахлынула дрёма и я сдалась без боя.
Сквозь сон почувствовала, как чья-то холодная ладонь дотронулась до щеки, а потом меня осторожно потрясли за плечо. Мутная нега не хотела отпускать. С усилием открыла глаза, в желании узнать кто же меня тормошит. До боли знакомы голубые глаза смотрели с лаской. Никогда никому не поверила, если бы мне сказали, что роботы могут смотреть так с любовью. На открытом лице дроида сияла мягкая улыбка.
— Рада тебя видеть, Валерия.
Ещё прибывая в полусне, потянула руки за обнимашками. С нечеловеческой лёгкостью меня вынули из кресла и крепко прижали, будто я была куклой.
— Как же я соскучилась по тебе.– я чмокнула гладкую щёчку Аи.
Не могу я её воспринимать как механизм. Для меня Ая самый настоящий человек. И пусть говорят что хотят, я точно знаю у неё есть душа и почище, чем у некоторых. До кабинета доктора мы всю дорогу болтали. Ая рассказывала о новостях центра, я же болтала о жизни за его пределами.
— Самое большее меня уделяет то, что растения не желтеют. Погода прекрасная и не скажешь, что сейчас ноябрь месяц. Здесь вообще зима бывает?– эмоции так и рвались из меня.
— Над городом работают погодные установки. Они отгоняют непогоду. Растения не потеряют свой вид, даже когда, пойдёт снег. Очень многие из них привиты на хвойных. А вот за городом вовсю бушует непогода. Нетронутыми остаются только аграрные оранжереи и фермы. Они тоже как города находятся под куполом..