В день перед твоим походом к доктору Резник, мы с Феликсом решили отдохнуть. Ну и по случайности я забыл попросить Резник, о приёме для тебя. Вспомнил только тогда, когда Феликсу тоже понадобилось её помощь.– я удевлённо изогнула бровь. Мужчине помощь гинеколога, или какой-то из его подружек.– Не то, что ты могла бы подумать. Нужно было оставить генетический материал на длительное и надёжное хранение.– а, ну тогда понятно, сперму негде хранить. Я понятливо кивнула.– Материал должны был храниться инкогнито. Но может, я неправильно объяснил, а может, доктор не так поняла. Она пыталась дозвониться, чтобы уточнить и не смогла этого сделать. Не желая упускать время и возможность оплатить мне долг, Марина ввела материал присланной мною пациентке. То есть тебе. После доктор утверждала, что девушка подписала все положенные документы. – что? Он шутит?– Мы небыли уверены в успехе её работы и хотели, не тревожа тебя понапрасну. Если бы зачатие не произошло, то девушка ничего и не узнала. Убедится в результате работы, я решил в назначенный для проверки день. Но ты позвонила раньше. Анализатор крови показал положительный тест на гормоны. Ты беременна. Хотя это ясно уже по симптомам.
Он замолчал, ожидая от меня реакции. На меня же накатило какое-то отупение. Слова Симмонса, походили на глупую, несмешную шутку. Ведь не могут два серьёзных человека быть такими идиотами. Или могут? Я перевела взгляд на балкон. Феликс стоял лицом к нам и взглядом сверлил стекло. Повернулась вновь к доктору.
— А от кого я именно беременна?– заговорила я ровным тоном с усилием, сдерживаясь от истерики.– Чьи материалы, нужно было сохранить господину Громову. Свои или чужие?
Мой вопрос явно выбил из равновесия Крейна. Подавившись воздухом, он закашлялся.
— Донор, господин Громов.
Я не удивилась. Беспокоило другое, реакция на новости и разговор воспринимались заторможено. Казалось, будто это не со мной или внутри перекрыли краник с эмоциями. И тут до меня дошло. Перед началом разговора Симонс ввёл мне какую-то гадость. Скорее всего, в нём было успокоительное. Они боялись моей реакции. Ну это они зря сделали. Рано или поздно, я же отойду и тогда им обоим будет плохо.
— Что вы теперь от меня хотите?
— Ребёнка. – в комнату вернулся Громов.— Как только, будет возможность перенести плод в искусственную матку, Симонс это сделает и ты будешь свободна.– он из-за кителя вынул планшет.– Сейчас мы подпишем документы. Как только плод будет перенесён, ты станешь свободной, а на твой счёт поступит крупная сумма.
Вот зря они мне ввели успокоительное. Его не хватило сделать меня безвольной, но хватило, чтобы мыслить спокойно. И если честно, не ожидала такой подставы от Симмонса. Громов хотел, на добровольной основе забрать ребёнка, которому я буду являться мамой как на генетическом уровне, так и вынашивая. Он, наверное, сошёл с ума, если думает, что соглашусь на такое. Побоявшись вступать в бой с ними сейчас, решила применить другой приём.
— Что-то мне нехорошо.– я встала с дивана и под пристальным взглядом направилась в сторону уборной. – Извините я сейчас вернусь.– и уже практически у нужной двери свернула в спальню.
Войдя в комнату, набрала пароль на двери, запрещая входить кому-либо. А также, запрещая гостям покидать квартиру. Вот сейчас отосплюсь и устрою им весёлую жизнь. Квартиру покинуть не смогут. По крайней мере, коды будут подбирать долго, их не знал даже Тимофей. Через несколько минут с другой стороны двери послышался стук и возмущённые возгласы. Но поскольку лекарство действовало, я не обратила на них внимания и уснула.
Сколько я проспала, не знаю. Хотя за окном солнце клонилось за дома. В сознание ворвалось дневное происшествие. Итак, пора разобраться с этим. Как не странно пороли с системы безопасности сняты. Значит, не такая я и хитрая. Ну почему тогда не разбудили и остались в квартире. Когда я вошла на кухню Громов и Крейн пили кофе. Не ожидали увидеть меня рано. Оба таких представительных сидели за моим круглым столиком. На их фоне в домашнем салатовом сарафане я выглядел совсем убого. Надо было переодеться, а с другой стороны, я у себя дома как хочу так и выгляжу. Пока меня никто не стал убеждать в своей правоте, заговорила первой.