— Я не отдам ребёнка, а тем более не продам. Он и мой тоже. Ни он, ни я, не виноваты в вашей ошибке. Так что 00000000вам Феликс, придётся смириться с таким положением дел.– он хотел что-то сказать, но я перебила его жестом.– И ещё я не стану подписывать какие-либо документы. С меня хватит и последних двух, изменивших мою жизнь. При желании вы совсем можете забыть про нас.
Громов с шумом втянул вождух. Желваки заходили по натянутой коже челюсти. Крупная вена отчётливо запульсировала на шее.
— Ты же понимаешь, что если я захочу, то заберу ребёнка силой и нечего поделать ты не сможешь.– голос звучал слишком спокойно, было видно, как он сдерживает себя из последних сил.
— Во-первых, я не разрешала мне тыкать. Ведь я себе такого не позволяю. Вы находитесь у меня в доме. А во-вторых как же насчёт справедливости и равенства? Доктор Креин, убежал меня, что в этом времени царит справедливость.
Я перевела взгляд на Сима. Он сидел, уперев локти в столешницу и закрыв ладонями лицо.
— Тебе придётся привыкнуть к тому, что я говорю с тобой так, как того хочу. Поскольку ты теперь носишь моего ребёнка. На счёт дома, тоже ошибаешься. Он принадлежит совету, как счёт в банке и даже это милое платье.– рукой указал на мой сарафан.– И до тех пор, пока ты живёшь на обеспечении совета, ты подчиняешься ему, то есть мне.
В лицо ударила кровь. Ах вот так! Сарафан значит, ему принадлежит и квартира! И ничего, что за работу с центром у меня уже скопилась неплохая сумма.
— Вот и вся утопия.– я горько усмехнулась.– Когда есть власть, можно творить всё чего захочется, так было всегда независимо от времени.– я посмотрела прямо ему в глаза. В момент соприкосновения взглядов они напоминали туманные болота.– Знаешь, Феликс, я смогу обойтись и без денег совета, как и без твоих.
Не отрывая взгляд, стянула сарафан через голову и бросила ему под ноги. Мне понравилась метаморфоза в его лице. Глаза удалённо расширились, тонкие губы приоткрылись, только и того, что челюсть не отвалилась. Постаралась смерить его взглядом сверху вниз. Даже с учётом того, что он сидел, у меня это получилось непросто. Порывисто откинув волосы за плечи, развернувшись, зашагала прочь. Сзади раздался звон разбитого стекла.
— Болван.– послышался сокрушённый голос доктора. И я с ним была полностью согласна.
Не знаю, откуда во мне взялось столько артистизма и пафоса, но шла я так, будто бы по подиуму Милана. Пожалела только, что теперь вместо тяжёлых деревянных дверей, металлические выдвижные заслонки. Так и хотелось грохнуть ею об косяк погромче.
Истерика догнала за порогом комнаты. Опустившийся по стене на пол, тихо завыла. Тело сотрясала крупная дрожь. Нижнее бельё не уберегало от лёгкого ветерка, проникающего сквозь оконный проём. В порыве истерики обняла себя руками, инстинктивно защищая ещё даже не развившуюся кроху. Как бы он ни хотел, а я не стану матерью кукушкой. Каких бы сил и лишений мне это ни стоило.
Тогда я ещё не знала, что этим поступком подписала себе приговор быть ручной кладью господина Громова.
Вынырнула из мыслей, когда мы прибыли на место. Здание космодрома обогнули по дуге. На открытом пространстве стоят не меньше сотни транспортировочных кораблей. Большая часть из них грузовые и только десять пассажирских. Каждый из пассажирских вмещает полторы сотни человек. Это что-то типа маршрутки. Аппарат для выхода в открытый космос, дожидаются нас на орбитальной станции. Туда мы и направляемся. Обо всём это меня просветил ранние, Громов. Не влетая в здание космопорта, капля остановилась у самого небольшого транспортировщика, с эмблемой лилии. Наш транспорт.
— Зафиксируй, мы выходим.
Мне протянули шлем похожи на мотоциклетный, только полностью прозрачный и с фильтром. Соприкосновением шлема с кольцом на воротнике надёжно его зафиксировала. В данном наряде походила на советского космонавта. Неуклюжий, громоздкий, А вот хмурый гад и работники порта одеты в тонкие комбинезоны. Их ткань напоминает костюмы дайверов. Главное никаких шлемов и фильтров. Упаковал меня так, как будто бы из капли попаду сразу в космос, ну нечего я ему это ещё припомню.
На выходе из аппарата мне подали руку. Руководствуясь чувством гордости и обиды, проигнорировала этот жест. Понимаю глупо, но поделать нечего не могу и не хочу. Как назло, увесистый ботинок запнулся о дурацкий бортик. Я уже мысленно поприветствовала врача, который будет лечить мой разбитый нос о шлем. Меня подхватили за шкирку у самых плит, покрывающих посадочную площадку порта.