— Что это было?– не освобождаясь, развернулась в кольце его рук.
— Гиперскачок, для неподготовленных даётся тяжело, хотя зрелище получается невероятным.– аккуратно так, что я и не почувствовала, он вынул шпильку из волос. Отчего они упали тяжёлой волной на плечи.– Ты хорошо перенесла его, со спокойствием. Я восхищён, не каждый человек может похвастаться этим в первый раз.
Не дав мне высвободиться из нахальных объятий, напористо прижал и поцеловал. Жёсткие губы мужчины ласкали мои. Хотела высвободиться, оттолкнуть, залепить пощёчину. Не смогла. Не стала. Позволила прижать себя сильней. Упёрлась руками в широкую грудь. Сердце мужчины настолько сильно билось, что его стук, казалось бы, слышен под обоими ладонями. На миг разомкнул поцелуй и мне показалось, что я самый одинокий человек на свете. Осторожно не спрашивая усадил лицом к себе на колени и вновь приник к губам. А потом весь мир пропал. Остались только его руки, губы, касания. Каждый сантиметр тела чувствовал дарованную мужчиной ласку. И я её впитывала, вбирала без остатка и отвечала, стой же страстью, что и получала. Его жадный горячий рот опустился с губ на чувствительную кожу шеи, проложив цепочку поцелуев, горящих жидкой лавой на коже, к ключицам. Ниже не позволил тонкий ворот свитера.
С рычанием попытался разорвать мешающую ткань, но остановил настойчивый сигнал коммуникатора. Столько, что ласкающих губ, сорвался отборный, могучий русский мат. Аккуратно опустив меня на диван, принял, видимо, очень важный звонок. Не дожидаясь пока увлечённый важным разговором, Феликс окончит, юркнула с дивана и выскочила в коридор.
До каюты мчалась так, будто за мною гонятся адские псы. И только войдя в свою гигиеническую комнату, успокоилась. Опершись на дверь, задала себе один-единственный вопрос. Что это было? Тело ныло, требуя закономерного продолжения, ему совсем не до моих страхов и запретов. Может, зря сбежала. Ведь мы хотели этого оба, не только он. Никто меня не заставляли прижиматься, гладить ладонями широкую грудь и открываться в поцелуе. Может вернуться? Ага сейчас ждёт он тебя. Тряхнув головой, постаралась выбросить ненужные мысли.
Стараясь не думать о глупостях, подошла к большому зеркалу у раковины. С губ сорвался нервный смешок. Вот это я красавица. Волосы взъерошены как у бабы-яги. Губы, припухшие от поцелуев. Глаза блестят, а лицо заливает лихорадочный румянец. Одежда не в лучшем состоянии. Ворот свитера растянут и немного надорван, частично оголяет плечо, а штаны измятые. Вот в этом виде я неслась через два пролёта. Что подумали те, кто меня мог встретить. Надеюсь, таких не оказалось. И что теперь делать с Феликсом.
Весь оставшийся день мучилась этим вопросом, но так и не нашла ответ. А во время ужина он отпал сам собою. В столовую я не выходила, еду обычно мне приносила Ая. Но сегодня это сделала не она. Не спрашивая разрешения, с тихим позвякиванием в номер въехал столик на колёсиках.
Металлический с ножками в форме львиных лап, по широкому ободу столешницы вьются лозы с миниатюрными кистями винограда и ажурными листочками. И всё это великолепие покрыто потёртой золотой краской. Восхищённая антикварной вещью, не сразу заметила толкающего столик мужчину.
Внутренне тут же напряглась. Будто и не замечая моего состояния, он подкатил столик к самой кровати.
— Прошу мадам. Ваш ужин.
Картинно поклонившись снял крышки с блюд. Не удержавшись, перевела взгляд с мужчины на блюда. Столик накрыт на двоих. Свежие фрукты, запечённые овощи, мясо неизвестного происхождения (даже не хочу знать кем оно было до готовки), свежий сок. Самое удивительное в центре столика стояла ваза с цветами. Только присмотревшись поняла они неживые, а оригами. Три алых бутона свёрнутый из подобия ткани, на тонких металлических ножках.
— Как красиво.– протянув руку, взяла один из цветков. Бутон казался на ощупь бархатным.
— В детстве увлекался оригами. Хотел сделать тебе приятно, подарить цветы. Забыл про то, что в космосе розы не растут.– говоря это, он смотрел в глаза.– Это, конечно, неравноценная замена, но подумал, тебе должно понравится.
От его слов на душе засияло солнышко. Ни один мужчина кроме отца никогда не дарил мне цветы. И пусть они искусственные, но от этого не менее дороги, чем живые. Даже наоборот. Обычно живые розы срезают лишая жизни и продают. Эти же были созданы именно для меня. Они не завянут через пару дней, а будут жить долго.