— Спасибо.– думаю другие слова, были бы лишними.
Дальше ужин продолжился в непринуждённой обстановке. Феликс шутил, оказывается, он не лишён чувства юмора, как я изначально думала. А я рассказывала о своём времени. Было необычно видеть, с какой жаждой он слушал всё о чём я рассказывала. Его интересовало всё — от технологий до политического строя. Восхищался нашими первыми космонавтами и сетовал на то, что в моё время само правительство губило развитие космических технологий.
Оказывается, жители Агохару знают о нас с тех пор, как первый марсоход приземлился на их планету, точнее, получили подтверждение нашего существования. Их легенды рассказывали о жителях третей планеты от солнца. И о том что Юта была заселена одновременно с Агохару. Развитие марсиан совсем не намного отстало от земного развития. Когда-то их планета также пережила катастрофу, изменились полюса и климат, увеличился год и разрядилась атмосфера. Ещё много чего изменилось, но об этом он пообещал рассказать потом. Кстати, так же молчал, как выглядят жители красной планеты и их города. Говорил, будет неинтересно при первой встрече. А потом перевёл разговор в другое русло. О себе также говорил мало, лишь о работе и немногих увлечениях. В основном слушал меня.
Я, соскучившись по живому общению, разошлась не на шутку. На позитивном настрое даже стих зачитала поэтов серебряного века. И как не странно Феликсу понравился Есенин. Особенно моё любимое “Не жалею, не зову, не плачу”. А после строк “Заметался пожар голубой.”, на несколько секунд задумчиво умолк. Я побоялась, что перестарались со стихами и испортила вечер. Не нужно было говорить про любовь. Может, в его жизни была драма и сейчас о ней напомнила. Но он задумчиво пояснил, что за душу берут слова поэта, вот и умолк.
Так весь вечер прошёл в приятной атмосфере. И я ни разу не вспомнила о неловкости из-за произошедшего на смотровой площадке. Было хорошо и легко. Оттого мне стало казаться, что Феликса я знаю не первый день. Просто раньше его пафос и грубость мешали это понять.
Феликс
Её губы оказались слаще нектара. Первый поцелуй в кабинете корабельного доктора, по сравнению со вторым казался ходьбой на костылях. Тогда она позволяла себя целовать, но не отвечала. Немного испуганная, боящаяся то ли меня, то ли себя.
Но утром после прыжка, в моих руках она буквально расцвела. Каждый шаг был встречен с осторожностью, а после усилен в несколько раз. Бархатная кожа под моими руками пылала огнём, плавясь как воск свечи. Когда пальцы коснулись кожи на позвоночнике и пробежали вдоль сверху вниз, с её губ сорвался томный "ах", сливаясь в одном дыхании на двоих. С каждым касанием прижимаясь всё ближе и сильней. Казалось, ещё немного и мы сольёмся в единое. Но проклятый вызов сорвал все старания. Нет, я не собирался брать её там же на миниатюрном диванчике, куда мог войти любой желающий, но и отпускать так быстро не хотел. Когда закончил разговор, её и след простыл. Шустрая мышка.
А вызов и вправду оказался важным. Мы перескочили ближе к красной планете, чем предполагали. Только вот не с той стороны где рассчитывали. До Марса оставалось трое суток и подходили мы со стороны северного полюса, а не экватора. Орбитальная станция находится ближе к экватору. Необходимо было решать маленькие проблемы.
В течение дня старался не отвлекаться, но мысли так и уплывали в сторону нежных девичьих губ. Сложно одновременно хотеть женщину и управлять жизнью судна. Когда освободился, в голову пришла хорошая идея, повторить неудавшийся ужин, но в этот раз не у меня, а на её территории. Так ей будет легче чувствовать себя в безопасности. Перед самым выходом вспомнил, что девушки любят цветы. Да вот только цветы в космосе не растут. Поэтому пришлось вспомнить давно забытое умение. Да простит меня Лаатиша, но её подарок из набора бархатных отрезов ткани пошёл на искусственные розы.
Мой приход насторожил Валерию. В
А вот импровизированный подарок понравился. На милые безделушки она смотрела как на драгоценные камни. Взяв руки цветок, так, будто, держит нечто невероятно хрупкое, восхищённо выдохнула спасибо, одними губами.
Благодаря её стараниям, вечер выдался невероятно приятным. Рассказы о земле двадцатых годов второго тысячелетия нашей эры увлекали своей гениальностью. Хотя для неё это было всё жизнью. Иногда в голосе девушки звучала грусть. Видимо, тосковала по прежней жизни. И тогда инициативу перенимал я. В очередной раз разговор свернул на увлечения Валерии. Она буквально дышала книгами. Сейчас книги редкая ценность. Их можно найти только в музеях или частных коллекциях. Бумагу заменили электронные носители. Но тогда она жила ими. И каждая для неё они были драгоценностью. К сожалению, я не мог понять её восхищение загубленными лесами. Ведь проще использовать то, что не несёт вред природе. Естественно, ей я об этом не говорил. А потом, понял, не бумагой она дорожила, а тем что она несла на себе.
Поэзия до катастрофы дошла до нас обрывчато, большинство библиотек погибли или были уничтожены, в первые годы после катаклизма. Стихи, песни, рассказы практически забыты. Не до того людям, слишком тяжело давалось выживание. А когда всё устаканилось остались только воспоминания в памяти долгожителей. Тогда и начали собирать их как драгоценность из уст в уста. Со временем росла и своя культура. Непохожая на ту, что была утеряна.
Валерия упоённо читала стихи знакомых ей с детства поэтов, и моя душа откликалась на каждое слово. С особой страстью она читала произведения любимого писателя, а я завидовал ему. Хотелось, чтобы то восхищение, с которым она говорила о нём, звучало в её голосе для меня. Томное придыхание в имени Сергей резало слух. Её глаза пылали тем самым пожаром, о котором она так чувственно читала. А в моей душе закипала ревность к мужчине, давно умершему, ещё до её рождения. Невозможно не любя так восхищаться человеком, даже если он талантлив. Осознание ударило как гром среди ясного неба. Ревность! Имею ли я на неё право? И что мне даёт осознание этого тлетворного чувства, к женщине, которая даже не моя? Кто-то внутри гаденько усмехнулся. Пока что не моя, шепнул он. Это всего лишь дело времени.
1