Они всегда были рядом. Особенно мой хвостик. Не успела я сесть в машину, как истерика накрыла. Догнала и стукнула осознанием безысходности. Какая же я бесполезная! Представила лица своих девочек: ужас, прячущийся в их любимых глазах, и я уже в голос ревела и тряслась от страха за них.
Никто меня не успокаивал, только Оля молча присоединилась. Она крепко прижала к своему плечу и тихо плакала. Я же отдалась на волю чувств. Все сдерживающие меня днём условности и факторы стали неважными и бесполезными. Мне надо было выплакаться, и я ревела всю дорогу до дома.
Глава 4. Сон Ольги
В магазин мы не поехали. Как потом объяснила мне дочь, что еду решили заказать на дом.
Как добралась до кровати, разделась и уснула – не помню. Сквозь помутнённое сознание, чувствовала, что меня несут, затем снимают одежду, укладывают. Потом боль от укола, которая принесла некоторую сладость. Ведь это я недоглядела, не уберегла, не смогла сберечь самое дорогое, что у меня есть. Пусть мне тоже будет больно, я заслужила. С этими мыслями я и погрузилась в сон.
Утро принесло мне некоторое облегчение, но глаза открываться не хотели. Пытаясь собрать себя в одну целую меня, почувствовала движение в конце кровати. От испуга резко открыла глаза и увидела дочь. Она сидела, поджав под себя ноги, и раскачивалась, словно кобра во время транса.
Вид у Оли был, как у умертвия из любимых ею фэнтезийных романов.
Я вскочила, ужаснувшись её внешнему виду. Русые, длинные до лопаток, волосы торчали в разные стороны, словно проволока. Глаза закрыты, но зрачки, бегающие под закрытыми веками, приводили меня в панику и состояние тихого ужаса. Лицо бледное, почти белое. Губы шевелятся, словно в молитве. Длинная, светлая, в мелкий голубой цветочек ночная рубашка, дополняла образ сумасшедшей ведьмы из затрапезного бульварного чтива. Я словно оказалась в фильме ужасов. Захотелось выскочить из комнаты и бежать подальше отсюда, воя от страха, и вырывая на голове волосы.
– Оля, Оля, не пугай меня, очнись, – тихонечко, медленно, чтобы не вспугнуть, попыталась достучаться до моей кровиночки.
Надо брать себя в руки. Это же моя дочь, чего я испугалась?
– Оля, Оля, – снова, не повышая голоса, позвала её. Девочка моя, очнись. Что с тобой происходит?
По рукам побежали мурашки. Перебрались на спину и оттуда хлынули во все стороны, поднимая волосы от неконтролируемого ужаса.
Вдруг дверь в комнату распахнулась, и на пороге показался Женя. Оценив ситуацию, недолго думая, он подошел к Ольге и влепил ей пощечину.
Я опешила от неожиданности, а Оля резко остановилась и медленно открыла глаза. Взгляд её не обещал ничего хорошего обидчику, но, когда она перевела его на меня, словно успокоилась. На её бледной щеке алел след от руки, но кровь к лицу постепенно начала возвращаться, превращая девушку в саму себя. Взгляд стал осмысленным, и она прижала ладонь к щеке.
Я думала, что сейчас разразится скандал, но услышанное «Спасибо», привело меня в ступор.
А Женя присел рядом со мной на кровать с видом, будто он каждый день пощёчинами выводит из транса девиц, и что его ни капельки ничего не смущает.
– Что это было? Оля, что с тобой? – наконец, взяв себя в руки, задала я дочери вопрос.
Она неуверенно посмотрела на Евгения, видимо, не понимая, можно ли при нём рассказывать, но тот слишком уверенно взял её за руку, словно прося довериться.
– Говори, не бойся.
И Оля, прикрыв глаза, всё рассказала.
– Вчера, после того как мы уложили тебя спать, – Оля бросила на меня обеспокоенный взгляд, – я тоже приняла снотворное. Не знаю, что повлияло на мой сон, но не прошло и пятнадцати минут, как началось нечто невообразимое. Сначала я подумала, что я сплю, но потом, когда я оказалась в незнакомой комнате под потолком, и увидела под собой лежащую на кровати Веру, я поняла, что слишком всё реально. Попыталась спуститься и разбудить сестру, но ничего не получилось.
– Ты видела Веру? – я застыла в шоке.
Женя напрягся, но руку Оли не выпустил. Он продолжал успокаивающе её поглаживать.
– Не подумайте, что я сошла с ума, но я её действительно видела. Она была в той же одежде, что и вчера днём: джинсы и топик.
– Оля, всю нашу семью можно назвать сумасшедшей. Мне снятся вещие сны. Вера прекрасно чувствует людей, их эмоции. Люси вообще повёрнута на бабушке, пытается найти её родовые тетрадки с записями. Ритуалы её интересуют больше, чем уроки. Ты пока ещё ни в чём подобном замечена не была, но, похоже – свершилось.