– Да-а-а-а, всё более чем серьёзно, – внимательно глядя мне в лицо, протянула Люся.
–Ты о чём? – удивилась я.
– Ты уже лет шесть меня не называла Юлей, а сейчас назвала, не задумываясь. Значит, дело серьёзное, – сделала вывод внимательная к мелочам дочь.
– Ты молодец, что анализируешь, – похвалила Люсю, – не зря играете в шпионов постоянно, – мой сердечный ритм начал выравниваться.
Надо успокоиться, а то сама испугалась и детей накручиваю.
– Я молодец, – улыбнулась малышка, – а что сейчас делать будем? – попыталась переключить разговор Юля.
– Девчонок дождёмся и поедем ко мне на работу. Накопилось за неделю документов на подпись. Там же покушаем, а потом можно и на озеро или речку махнуть. У Ольги, вроде Егор ещё в командировке, так что возможно получится семейный отдых, – я всё ещё одним глазом читала сообщения с работы.
Глаза моей куколки засверкали радостными огоньками от предвкушения отдыха со старшей сестрицей. Очень уж в последнее время мы редко виделись. Это пока Егор в командировке, так Ольга уделяет внимание девчонкам, а когда тот вернётся, то мы её и не увидим. Такое счастье парень любит держать при себе и не отпускать надолго.
Я сидела, наслаждалась мороженым и разглядывала свою красавицу. Блондинка с голубыми глазами, стройная, спортсменка всё-таки. Уже восемь лет занимается спортивной гимнастикой. Медалей и грамот столько, что пришлось отдельный стеллаж заказывать. А ещё умница, а самое главное – мой хвостик. Куда я, туда и она. Мне кажется, что и в моих гостиничных делах, она уже разбирается.
Вот она повернула голову, улыбнулась своим мыслям, поднесла ложечку с мороженым к губам, снова задумалась, потом посмаковала кусочек, подняла глаза, рассматривая обычный потолок так, будто там нарисована самая притягательная в мире картина. Если бы это не была моя двенадцатилетняя дочь, то я подумала бы, что она соблазняет мужчину, очень уж чувственно крошка кушала мороженое. Наслаждалась каждым кусочком, каждым мгновением своей радости.
Как же сильно я её люблю! От этой мысли из глаз готовы были брызнуть слёзы.
– Мам, ты чего? – забеспокоился объект моих переживаний.
– Я так тебя люблю, что дыхание перехватывает от счастья, что ты у меня есть, – честно ответила я.
– Да знаю я, – улыбнулась Люси, – ты мне повторяешь это каждый день. Я тоже тебя люблю, сильно-сильно! Но дамскую комнату никто не отменял, мам, я в туалет хочу, – девочка сделала выразительными глаза, пытаясь свести всё к юмору.
– Пойдём, конечно, когда всё доешь, потом позвоним нашим девочкам, вроде уже должны прийти, но задерживаются, – моё беспокойство потихоньку начало возвращаться.
Я посмотрела на часы. Точно, прошло уже двадцать пять минут. Им идти, запинаясь, минут пятнадцать, а Оля хотела поторопиться.
Чувство тревоги снова начало подниматься от пяток к горлу. Волна неосознанного страха заполняла меня, расплываясь по животу.
Мы пошли в белую, кристально чистую уборную. Мне самой тоже не помешало бы сполоснуть холодной водичкой лицо, а то от страха его периодически опаляет жаром.
Моя довольная улыбашка окатив руки, юркнула за дверцу кабинки, а я наклонилась к раковине, чтобы умыться холодной водой и хоть чуточку привести мозг в порядок.
– Да что это со мной? Никогда такого не испытывала, – вглядываясь в своё бледное отражение в зеркале, провела рукой по лбу.
Похожие приступы иногда накрывали, но никогда так сильно. Паника – вот главное слово, соответствующее моему состоянию. Хотелось куда-то бежать, что-то крушить, может даже лицо кому-нибудь расцарапать.
Моргнул свет, и я вместо успокоения, напряглась ещё больше. Сколько мы тут уже находимся?
– Люси, что ты так долго? Тебе плохо? – забеспокоилась сильней.
Раздавшаяся в ответ тишина полоснула по сердцу. Медленно, на ватных ногах я повернулась к двери кабинки. Она была закрыта, но оттуда не раздавалось ни звука. Меня постепенно накрывала паника. Я откуда-то уже знала, что ЭТО случилось.
С замиранием сердца открыла дверцу в кабинку, и всё внутри замерло. Там никого не было.
Как?
Я всё время находилась здесь, правда, спиной к кабинкам, но тут! Опустившись на пол, я просмотрела внизу. Пусто. Ужас затопил мозг. На включившемся автопилоте, я открыла все двери – тишина и абсолютное отсутствие дочери.
Звонок, раздавшийся в этом вакууме, заставил меня подпрыгнуть.
– Мам, – рыдая и задыхаясь, кричала в трубку Ольга, – мам, прости, Веру похитили. Прямо у меня из рук вырвали. Хотели и меня тоже, но я смогла вывернуться, а Веру затащили в машину. Я уже вызвала полицию, мам, вы где вообще, мам…