— Мне посоветовали обратиться к нему. Сказали, что лучше него никто не знает здешних мест.
— Но он же такой нелюдимый.
— Да, разговаривает он только о деле, а может, это и к лучшему…
И вот мы трясемся в повозке под палящим солнцем. Жара стоит невыносимая, кажется, что вокруг пересохли все реки. Я облизываю губы и делаю очередной глоток воды. Ловлю на фляге взгляд майора и протягиваю ему сосуд. Вангел даже не оборачивается на нас. Ихсан трогает проводника за плечо и предлагает воды. Мужчина молча берет флягу и, отпивая глоток, возвращает обратно. Как вынести этот тяжелый путь? Я целый день молюсь о дожде. Легче всех переносит дорогу Вангел. Этот человек поистине сделан из кремня. Я все больше проникаюсь симпатией к нему. Жара не спадает.
Мы останавливаемся в какой-то деревне. Мне настолько плохо, что Ихсан ведет меня под руки в дом. Я, как подкошенная, падаю на пол, но сон долго не приходит. Ихсан и Вангел тихо переговариваются под окном. Шум их голосов слышен как сквозь вату. Я думаю о Кямране. Где он? Что сейчас делает? Мысли о муже помогают задремать, и сквозь сон я слышу, как грохочут раскаты грома. Мне кажется, что это залпы орудий… Но вот капли дождя забарабанили по крыше, и я понимаю, что молитвы не прошли даром.
Утро дает мне силы встать и снова направиться на поиски Кямрана. Вангел с Ихсаном заботливо укладывают меня в повозку.
— Феридэ, может, передохнете денек, — предлагает майор.
Я отрицательно машу головой:
— Нет, надо ехать.
По-моему, офицер рассказал мою историю проводнику. Мне кажется так потому, что Вангел совершенно по-другому стал ко мне относиться. Его взгляд чаще останавливается на моем лице, он стал теплее и человечнее. Однажды Вангел даже заговорил со мной. Это произошло неожиданно.
На привале Ихсан пошел в деревню расспросить, не знают ли там что-нибудь о Кямране, а я осталась у повозки. Проводник, напоив лошадь, вдруг спросил:
— Госпожа, вы не хотите обратиться к одному знахарю?
Я опешила, но как ни в чем не бывало ответила:
— Но я же не больна.
— Нет, не в этом дело. Тут недалеко живет старик, который не только лечит травами, но и рассказывает о прошлом. Этот знахарь также может поведать о будущем.
— Неужели? — Я была заинтригована.
— Да, если вы желаете, я свожу вас к нему. Он мой знакомый и постарается помочь.
Тут подошел Ихсан. Я не удержалась и выложила ему про старика.
— Феридэ, это очень хорошая идея, — поддержал меня майор. — Местные знахари, насколько мне известно, профессионалы в своем деле. Может, встреча с этим стариком поможет нам в поисках твоего мужа.
Мы летели в эту деревню, как на крыльях. Даже лошадь вроде скакала быстрее. Наконец показались окраины селения.
— Где он живет? — обратилась я к Вангелу.
— Дед Илико? Да вон в той хатке. — Проводник указал рукой на небольшой приземистый домик.
Остановившись у ворот и привязав лошадь, мы вошли во двор. Вангел уверенно направился в сени. Спустя несколько секунд он, растерянно озираясь, вышел и, разведя руками, сказал:
— Там никого нет…
Мы немного потоптались во дворе, и тут проводник догадался посмотреть в сарае. Оказалось, что дед Илико был там и кормил свиней. Я очень этому удивилась. Но мое удивление увеличилось еще больше, когда я увидела самого знахаря.
Вместе с Вангелом они вышли из хлева, хлопая один другого по плечу, смеясь и громко разговаривая. По сравнению с огромным проводником дедушка казался наполовину меньше. Седенький, весь покрытый сеточкой морщин, он напоминал гнома из детской сказки. Только острые голубые глаза как бы пронизывали насквозь.
— Познакомьтесь, Ихсан и Феридэ, это дед Илико.
Знахарь подошел ко мне и, взяв за руку, сказал:
— Пойдемте в дом…
Ихсан было двинулся за нами, но Вангел остановил майора.
Мы с дедом зашли в небольшую комнатку. Я с интересом огляделась вокруг. Первое, что бросилось в глаза, — это икона в углу. Я всегда с пониманием относилась к чужой вере, но сейчас мне стало страшно. Ведь будущее мне будет предсказывать человек, который молится даже не моему богу… Старик словно прочел мои мысли:
— Не волнуйтесь, Феридэ, я не сделаю вам ничего плохого.
Мягкий голос знахаря подействовал успокаивающе.
— Садитесь. — Он указал жестом на лавку.
Я примостилась на краешке. Старик подошел к небольшому столику под иконой и зажег стоящую на нем свечку. Потом он сложил руки перед собой и начал молиться…
Если бы кто-нибудь из моих родственников узнал о том, что я обращаюсь за помощью к иноверцу, они бы не одобрили этот поступок. Но жизнь — сложная вещь. Она порою забрасывает нас в такие водовороты, что мы вынуждены идти наперекор многим своим принципам. Вот и сейчас — ради Кямрана я готова на все…