Наверное, еще неделю проведи я в этом сером склепе, сумасшествие было бы неминуемо. Я уже начинаю забываться: что такое день и что такое ночь. Вчера на улице был сильный дождь. А может быть, мне это только показалось.
После обеда я вновь заснула. Совершенно неожиданно. Это произошло примерно через полчаса после того, как из моей комнаты вышла надзирательница, забрав пустую посуду. Еще совсем недавно я чувствовала себя относительно бодро, но вдруг мои веки начали слипаться. Мне это показалось странным, и я попыталась сопротивляться наступающей пустоте, однако…
Второго визита доктора в этот день я не ожидала. Да и судя по утреннему посещению, особого желания видеться со мной у него тоже не было. Тем не менее вечером я была немало удивлена, увидев его в стенах своего карцера.
— У меня для вас сюрприз, — заявил профессор с порога. — Как вы думаете, какой?
В это время у меня всегда болела голова, и поэтому мне трудно было понять его игривый настрой. Я промолчала. Не дождавшись ответа, доктор достал карманные часы и положил их на кровать рядом со мной.
— Это вам.
Я непонимающе посмотрела на часы, а потом на Штольца.
— Мне показалось, что это внесет некоторое разнообразие в вашу безрадостную жизнь.
— Вы очень добры, — зло ответила я, восприняв подарок как издевательство.
— Но и это еще не все, — проговорил доктор, блеснув оправой очков. — В ближайшие дни я подыщу вам какую-нибудь книгу для чтения, это необходимо в вашем состоянии. К сожалению, не могу предложить сегодня — в моей библиотеке сугубо научная литература…
Говоря все это, профессор внимательно наблюдал за выражением моего лица. Конечно, часы и книга были очень кстати, но я старалась сохранить холодное спокойствие.
— Вы, кажется, умеете играть на рояле? — неожиданно спросил он.
Я скривила губы в усмешке.
— Вы очень внимательно читали мой дневник…
— У меня во флигеле есть рояль…
— Пожалуй, рояль в эту комнату не влезет, — саркастически заметила я, удивляясь произошедшим со Штольцем переменам.
— Кроме того, — не обращая внимания на мои реплики, продолжил доктор, — я хочу предложить вам совершить небольшую пятиминутную прогулку на улицу.
Позабыв о внимательном взгляде профессора, я искрение обрадовалась.
— На улицу?! — вырвалось у меня.
— Да, — подтвердил доктор, кивнув головой. — Сейчас дежурная принесет вашу одежду.
Я не верила своим ушам.
— Что-нибудь случилось, профессор? — Мною овладел интерес. — Это на вас не похоже.
— Вы меня плохо знаете, — отреагировал Штольц. — И если вы считали доктора деспотом, то глубоко ошибались!.. Я не тюремщик и хочу, чтобы вы так не думали.
— А как же мне думать?
— Я — ученый и прошу с этим смириться.
Дверь за спиной профессора открылась, и в комнату вошла старуха, держа в руках мое платье. Подойдя к кровати, она положила мой наряд рядом с часами и удалилась.
— Переоденьтесь, — произнес Штольц, — а я подожду вас за дверью.
Он вышел, а я, так и не сообразив, что же все-таки произошло, принялась одеваться. Затем, словно желая войти в чей-то кабинет, я постучала в дверь.
— Выходите, Феридэ, — послышался из-за двери голос доктора.
Я толкнула дверь, но она, к моему большому удивлению, не открылась. Выйти в коридор мне удалось лишь с третьей попытки, когда я налегла на дверь плечом.
— Ослабели совсем, — заметил профессор. — Но можете не волноваться, — ваше здоровье идет на поправку.
Я слегка покачивалась, так как за последние дни совершенно отучилась ходить. Доктор схватил меня под руку и по коридору повел к выходу из здания пансиона. Мы проходили мимо закрытых дверей, и мне показалось, что я слышала, как оттуда доносились стоны людей.
— Там тоже больные? — спросила я у профессора, указывая на одну из дверей.
— Тяжелобольные, — пояснил он. — Я пытаюсь их вылечить.
— Это правда? — В голосе моем проступало недоверие. — Или они такие же больные, как и я?
— Судя по тому, как неустойчиво вы держитесь на ногах, я не стал бы утверждать, что вы абсолютно здоровы. Но с вами проще — вы начинаете выздоравливать.
Мы подошли к сидящей у выхода надзирательнице.
— Дайте на несколько минут женщине свое пальто, — распорядился доктор. Старуха поднялась с табурета и, сбросив пальто, протянула его мне.
— Не стоит, — запротестовала я.
— Вы забыли, что сейчас не лето, а конец осени. — Штольц взял у надзирательницы пальто и набросил его мне на плечи. — Вот так-то будет лучше. Вы ведь совершенно не представляете, что сейчас творится на улице.