Но Конраду сейчас было не до формальных тонкостей, он ругал себя за то, что задержался на рабочем месте, что могло вызвать подозрения, второпях выключил компьютер, оделся и закрыл дверь на ключ. У окошка вахтёрши Конрад приостановился и, пожелав женщине хороших выходных, вышел через крутящуюся дверь на улицу.
Впервые за день Конрад испытал облегчение. Холодный берлинский воздух казался спасительным. Чтобы немного отсрочить момент возвращения домой, где он останется один на один с собой, Конрад решил пройти пешком несколько остановок. Торопиться ему сегодня было уже некуда.
Оказавшись дома около полуночи, Конрад съел принесённую с собой китайскую еду, купленную в ресторанчике по соседству, выпил пиво и лёг спать. На раздумья о будущем у него больше не оставалось сил.
Проснулся он рано утром от сильной головной боли. Встал и почувствовал, что земля под ним шатается. Медленно, нащупывая дорогу вдоль стены, он прошёл на кухню и выпил таблетку обезболивающего. Он чувствовал сильное недомогание и не знал, что с ним происходит. В довершение ко всему сильно болел живот. Решив, что пока не стоит ничего предпринимать, он вернулся в постель. Когда он проснулся, был уже полдень.
Он поднялся с постели и подошёл к холодильнику: тот был пуст, потому что ночевать Конрад собирался в Альтенбурге и не сделал никаких запасов. Оделся, вышел на улицу, купил хлеб, масло и джем к завтраку и вернулся домой, сварил кофе и позавтракал. Было два часа дня, впереди ещё уйма времени для того, чтобы решить, что делать со своей жизнью дальше. Некоторое время он сидел и смотрел в одну точку. Мысли вихрем проносились в голове. «Неудачник, неудачник, неудачник», – говорил один голос. «Как это несправедливо!» – вторил ему другой. Он вспоминал разговор с начальником, потом ему на память пришёл инцидент в столовой. Ему казалось, что кто-то жестоко над ним пошутил, заставив его поверить в то, что обед уже закончился и он остался в здании один. Его преследуют, это очевидно. Иначе как объяснить увольнение, угрозу странной женщины в столовой, исчезновение, а потом появление людей в коридоре, странный взгляд вахтёра… Кто-то усердно пытается отыскать его слабые стороны, чтобы обернуть их против него. Кому-то очень хочется нанести ему вред или даже убить.
Конрад вскочил со стула и заходил по кухне. Потом подошёл к двери и обнаружил, что входная дверь открыта. Закрыв дверь на все защёлки и замки, он подошёл к окнам и посмотрел вниз. На улице стояли парень и девушка, они курили и о чём-то разговаривали. Он никогда их раньше не видел.
Конрад отпрянул от окна, когда девушка, выпуская дым, вздёрнула голову и посмотрела прямо на него. Он плотно закрыл все ставни и задёрнул шторы. Затем стал открывать все шкафы в поисках подозрительных предметов. Сначала Конрад хотел позвонить в полицию и сообщить о преследовании, но потом передумал. А вдруг полицейские с ними заодно? Вдруг он своими действиями только ускорит свою смерть? Да, скорее всего, полиция с ними заодно. Иначе как бы им удалось преследовать его всё это время? У обычных преступников нет стольких ресурсов, сколько есть у полиции! Его хотят уволить с государственной службы, чтобы уничтожить. Служащего просто так не убьёшь, будет слишком много шума, а вот простого безработного – запросто. Хлоп – и нет человека. Вот почему его увольняют!
Конрад хотел было встать, чтобы походить по комнате – так ему легче думалось. Но комната заходила ходуном, и он упал. Сладостное чувство отрешённости растекалось по его телу.
Как-то давно Конрад видел в репортаже о России, как бездомные собаки в этой стране спят прямо на снегу. Он тогда подумал, что журналисты, наверное, подложили вместо снега вату, чтобы получился удачный кадр: невозможно же спать на снегу и не мерзнуть! Или у русских собак какая-то более плотная кожа, чем у немецких? Сейчас Конраду снилось, как кто-то вонзает в его ноги мелкие иголки, а сам он лежит в снегу, белом и красивом, как мягкое пуховое одеяло. Ему было очень холодно и больно, но встать он не мог. Он лежал, а вокруг него ходили Надя и Михаэль и говорили: «Тебя уволили, ты нам больше не нужен, поэтому можешь спокойно лежать в снегу и ничего не делать». Говоря это, они кидали в него острые иглы, словно артисты в цирке, и смеялись. Когда боль стала невыносимой, Конрад закричал, но они не слышали и продолжали бросать иглы. От напряжения и боли он проснулся и с удивлением понял, что жив. Он лежал, сжавшись калачиком, на кафельном полу в кухне, ноги его затекли, ему было очень холодно, он стонал. Приподнявшись, он стал тереть ладонями предплечья и ноги, чтобы согреться, затем встал и, опираясь о стену, прошёл в спальню. Не раздеваясь, он лёг под одеяло и проспал всю ночь и весь следующий день.