Марта исчезает в стене ровно за пять минут до того, как выбивают дверь в ее комнату.
Криков она уже не слышит. Хотя те четверо, кто ворвался первыми в ее покои, кричат и корчатся на полу.
У них вытекают глаза, отсыхают руки и ноги, покрывается струпьями кожа…
Ничего личного.
Просто любой, кто придет к некроманту в гости со злом, рискует нахлебаться этого зла по полной. Могли бы прийти с цветами, глядишь, и уцелели бы.
Томми спит в своем доме, рядом дремлет Анриетта, уткнувшись ему в плечо, посапывает, улыбается во сне. А потом вскидывается вместе с мужем, когда резко веет ледяным холодом.
От этого ветра не спрячешься, не скроешься, не заслонишься одеялом.
Это ветер смерти. И холод от него — могильный, словно тебя уже опускают туда, вниз, в гробу. От такого и мертвый встанет. И вставали, кстати говоря.
— Что?!
Темнота в спальне сгущается, принимает облик Марты, ухмыляется широким, почти акульим ртом.
— Том, это я. Марта.
Томми тут же успокаивается. Вот такое он видел и не раз. Подумаешь…
Алекс и похлеще номера выкидывал, и вообще — с некромантами жить, ночи не бояться.
— Что случилось?
— Измена. Бери жену и срочно прячься. Я предупрежу Моринаров, так что… постарайся добраться до Торрина. Из нас всех вы самые уязвимые.
— Что с Алексом?
— Жив.
Том облегченно выдыхает.
— Хорошо. А может поднять гвардию?
— Против кого?
— Понял. Ри, собирайся.
Томми выскакивает из кровати. И то верно, пока неизвестно кто, что, как — лучший способ действий это затаиться. Спрятаться и не подавать о себе вестей. А потом… когда все выяснится…
Томми не отличался любовью и всепрощением. Но пока — и жену надо спрятать. Беременная женщина — это прекрасно, но такая обуза на шее…
И предупредить Моринаров.
Анриетту приходится встряхнуть пару раз, но потом женщина принимается шевелиться и спустя час о том, что в кровати кто‑то спал, напоминают только смятые подушки.
И те уже давно остыли.
Иннис приходит в себя не сразу. Но потом темные глаза открываются.
— Ты…. демон…
— Иннис, называй меня Алекс, хорошо?
Девушка несколько минут размышляет. Да, не девчонка, девушка. И фигурка есть, и круглится, опять же, где надо… так, о чем это я? Ополоумел, болван?
У тебя вообще‑то жена есть!
А чтобы Иннис согласилась даже стать любовницей?!
Соблазнить я ее смогу, только вот ей потом жизнь не в радость будет. Она слишком хороша и умна для того, чтобы быть второй. Всегда и вечно второй.
Это другие могут называть любовниц фаворитками, но ведь слово‑то одно? Шлюха…
Как ни прикрывай золоченым покрывалом драную простынь…
— Хорошо, Алекс. Что со мной?
— Сил потратила много, вот тебе и поплохело.
— Может быть… но почему сейчас?
— Раньше ты держалась на нервах, а сейчас вот…. кстати, давай обсудим, как нам действовать?
Иннис вцепляется в мою руку. Тонкие пальцы просто ледяные и чуть дрожат.
— То есть?
— Иннис, я могу сейчас убить всех твоих родных. Это несложно. Только вот потом начнется расследование, и ты пострадаешь в первую очередь.
Иннис задумывается. Кажется, ей это в голову не приходило.
— А как…?
— Скажи, а к тебе может приехать гость? Или родственник?
— Та — ак… вообще, у меня есть родственники… у мамы…
— Кто?
— У моего деда была сестра. Аннита Андаго. Она вышла замуж, за барона Бельента, в Теварр, и кажется, у нее был сын, но мы давно уже не общаемся с той ветвью.
— Оно и понятно. Значит, я твой троюродный брат по деду. Алекс Бельент.
— А…
— Приеду завтра утром, не удивляйся.
— Но на чем!?
М — да. Хоть и впрямь на большую дорогу выходи.
Лошади нет, денег нет, конечно, поднять я себе могу хоть дюжину лошадок, но… одежды нормальной — и той нет! Спал‑то без всего!
Иннис насмешливо улыбается. Я более чем уверен — эта зараза знает, о чем я думаю.
— Пошли. Попробуем что‑нибудь придумать.
В своих покоях Иннис указывает мне на кресло, еще раз внимательно оглядывает с ног до головы — и исчезает за дверью. Я располагаюсь поудобнее — и выпускаю на волю силу, чтобы не терять времени.
Зов растекается по замку, словно я — центр паутины с тысячами нитей.
Я затопляю его своим даром — и точно могу сказать, что — да. Основателем рода Андаго был некромант. Или жил здесь, хотя и давно.