– Ты опять меня пугаешь.
– Вовсе нет. Это как окошко, понимаешь?
Я молча обдумал услышанное, попытался встряхнуться, но лишь болезненно поморщился.
– Он был сперва как будто…
– Слеп?
– Ну вроде. Задумчив, скорее. Ну не совсем, не знаю, как объяснить: как будто он так мог простоять вечность, а я его разбудил. Причем, понимаешь… Разбудил своим вниманием.
– Именно так! Скорее всего, тогда он впервые увидел тебя. В этом моя вина.
– Почему?
– Обиделась, помнишь? Надо было остановить тебя. Растолковать всё любым способом.
Следующим моим воспоминанием стало то, как я улепетывал от нее на велосипеде; от этого сделалось совсем кисло, и я виновато посмотрел на нее. Но она лишь отмахнулась.
– Ладно, проехали. Есть и хорошие новости. Мы ведь говорили, что они не всесильны, многое не смогли скрыть – листопад, например, и что ищут тебя. И теперь и мы о них кое-что знаем, об их планах. Может, вообще отлично, что так вышло.
– Вообще-то странно считать хорошей новостью, что тебя ищет вампир. – Мне удалось наконец улыбнуться. – Выходит, зеркала могут быть опасны?
– Слушай, что угодно может быть опасным.
– Легко говорить, когда это «что угодно» не находится у тебя дома.
– Нет, не так. Это не у тебя дома.
– Люда, я не понимаю…
– Ну, не совсем так. – Она нахмурилась, будто вынужденная поделиться давним и не совсем приятным воспоминанием. – Бабушка, правда, говорила, что, когда она была маленькой, некоторые зеркала даже проверяли при помощи специального обряда.
– Вот видишь!
– Не волнуйся, сейчас большинство зеркал спит. Они – лишь часть, сами по себе… Короче, чтобы стать окошком на другую сторону, должно очень много всего совпасть. Например, дом с плохой историей или построенный на плохом месте, или бабушка-знахарка, или чтобы Григоров искал особенного мальчика. Очень особенного.
Я сглотнул, у меня боязливо дернулась щека, но одновременно и краска начала приливать к лицу. Умела она обрушить на меня Вселенную, моя подруга. С одной стороны, было чрезвычайно лестно, что она назвала меня «особенным мальчиком», – даже в невезении я вот как бы такой, – с другой, учитывая обстоятельства, я бы с удовольствием предпочел оставаться самым что ни на есть обычным. Но, черт побери, всё равно я успел густо покраснеть, потому что какая-то тупая гордыня немножко подразнила меня. А потом я посмотрел на Люду и снова подумал, какая же она стала красивая. И понял, что у меня в голове роится очень много мыслей, расталкивая друг дружку, пока на поверхность не всплыла главная.
– Почему я?
– Не знаю, – быстро ответила Люда.
Все ее истории, которые воспринимались как жуткая сказка, сейчас начали оживать и кружились в моей голове подобно назойливым мухам.
– Что, у меня кровь какая-то особенная?
Она мотнула головой, потом тяжело вздохнула.
– Я правда не знаю. Не разбираюсь в сортах крови. – Посмотрела на меня как-то исподлобья, будто я ее обвинил чуть ли не в нацизме или фашизме, и тут же улыбнулась. – Но, наверное, не потому, что тебя жрут комары, а твоих предков нет. Хотя, может, и поэтому.
– Тебе смешно…
– Не смешно. Только пригорюнившись – делу не помочь.
Я подумал, что зря жаловался ей на комаров, а потом подумал, что это какая-то идиотская мысль. А Люда сказала:
– Ты меня не дослушал. Не знаю почему, но знаю – для чего. – Она интонировала последние слова и сделала паузу, видимо, чтобы до меня дошло. – Им надо расширить свой клан. Ты для них как бы сверхценность, почти свой. Думаю, ответы могут ждать на другой стороне.
Я невольно захлопал глазами.
– В каком смысле «свой»?
– Это молодая семья, я ведь тебе рассказывала. Находятся всегда в поиске. Свой.
На лестнице опять послышались шаги, потом хлопнула дверь. Учитывая, что наверху всего одна квартира, их (две другие располагались на первом этаже), у Мутер сегодня оживленно.
– Значит… – До меня вдруг начало доходить. – Я должен стать таким, как они?
Люда осторожно кивнула.
– А… остальные? А ты?!
– Еда. Как для комаров.
Она это так небрежно произнесла, что мне сделалось еще страшнее, взгляд скользнул по дверце чуланчика: возможно, просто показалось, что в нижнем проеме только что мелькнула и замерла тень, что кто-то весьма заинтересованный припал ухом к двери, застыл и теперь напряженно вслушивается; возможно, я бы даже смог услышать, как он быстро облизнулся в своей темноте. Словом, мне понадобилось время, чтобы взять себя в руки и указать на открытку с раздевающейся японкой.
– И это перышко?..
– Будет защищать тебя и поможет распознать их. Но не спасет от прямого нападения вампира. Поэтому нужна дурная кровь.