Его усадили на импровизированную плетеную табуретку. Смеркалось. Запрыгнув в лодку, Джемаль отправился к садкам, чтобы выловить оттуда дораду для ужина. Он правил веслами стоя, и Профессор мог видеть, что движения юноши гибкие и сбалансированные, как у тигра.
Он наблюдал, как осторожно опускает Джемаль в воду ковш, но, судя по рассказанному ранее, как ни старайся, а очередной депрессии рыбам не избежать!
В это время маленькая девушка, не глядя на него, молча готовила еду. С балки под потолком хижины свисала старая рыбацкая корзина, в которой виднелись несколько перезревших помидоров, лук и сморщенные огурцы. Потянувшись, девушка достала все это и начала резать.
Джемаль вернулся в сторожку с двумя дорадами в руках и тут же принялся их чистить. Он соскреб чешую с еще живой рыбы, потом вспорол им животы, и, вырвав рукой внутренние органы, отбросил их в сторону. Непонятно откуда взявшаяся пара одичавших кошек со скоростью молнии схватила рыбьи легкие и кишки и пустилась наутек. Должно быть, рядом со сторожкой в лесу, спускающемся до самого моря, жили бок о бок разные животные. Вот и Джемаль говорил накануне о том, что девушка боится змей.
Профессор с некоторым напряжением оглянулся вокруг.
Когда основательно стемнело, Джемаль засветил висящую на балке керосиновую лампу. И тут случилась беда. Завидев источник яркого света, к ним хлынули все, какие только были вокруг, комары, мухи, бабочки, москиты, блохи и мотыльки. За всю свою жизнь Профессор не встречал такого! Его охватила паника. Худые комары до крови жалили шею, руки, голени под брюками, все тело начинало зудеть. Комары уже почти в глаза вгрызались! Среди этих лесных джунглей, к которым нельзя было добраться по суше, а только лишь морем, в этом не знающем цивилизации месте, казалось, сконцентрировались все виды насекомого насилия!
Профессор принялся хлестать себя справа налево, обращаясь к Джемалю:
– Бога ради, как вы можете так жить?! Прямо в глаза лезут, бесстыжие. Уйдите!
Шлеп!
– Пошли вон!
Шлеп.
Девушка, глядя, как огромный Профессор, вскочив, бранится и хлещет по себе ладонями, не могла удержаться от смеха.
– Каждый вечер они летят на меня, – пошутила она, – но ты им понравился гораздо больше! Этим вечером у них пир!
Профессор подумал: это связано с витамином Б, однако он не мог вспомнить, кого охотнее кусают комары – тех, у кого излишек, или тех, у кого нехватка этого витамина. Все это напоминало историю человека, которого, чтобы спасти, привязали веревкой за талию – «никак не вспомню, то ли на крыше, то ли в колодце».
Увидев, что от комаров никак не отделаться, он прыгнул в лодку Джемаля и поплыл на яхту. Собрав, какие только смог найти, инсектицидные препараты – мазь, спрей, одеколон, Профессор вернулся назад. Намазавшись сам, он передал все это добро девушке, и оба почувствовали облегчение.
Девушка зажарила на сковороде почищенную Джемалем рыбу и предложила ее на ужин вместе с приготовленным ранее салатом. Профессор расстроился, что не взял с яхты выпивку, однако, с выпивкой или без, у него не было никакого намерения и дальше оставаться в этой нищей лачуге. Съев рыбу, он направился прямиком на яхту и хотя предпочитал Жан-Пьера Рампаля, в этот раз выбрал Эрика Сати – произведение, называемое «Гносиенны», которым в последнее время никак не мог наслушаться, особенно звуками первой мелодии: сдавленные тембры пианино рождали в душе такие чувства, словно ты пришел в этот мир только для того, чтобы слушать эту музыку, и переноситься, слушая, в плексиглазовую, хромированную, созданную из алькантары среду. Его мысли окутывал, словно бархат, дымный вкус «Джека Дэниэлса»…
Как сказал, так и сделал.
Однако из головы не выходила маленькая девочка с огромными зелеными влажными глазами.
Что за странные у нее глаза: по-детски наивные, невинные и в то же время чувственно-обманные…
Все было в этом, исподтишка брошенном на него взгляде!
Зов молодого тела
Десять дней тому назад Джемаль, и не подозревающий о существовании этой затерянной на берегу Эгейского моря бухты, выходя вместе с Селахатдином из дома, думал о том, что никогда не видел и не увидит более прекрасного человека, чем его армейский друг. Сколько добра тот ему уже сделал: и в гости к себе домой пригласил, и нашел место, где они с Мерьем могут голову приклонить, и, стараясь не смутить Джемаля, засунул ему в карман сколько-то денег, ласково произнеся: «Не думай, что это благодеяние и все такое прочее. Просто даю предоплату за две недели».