Мудреные термины были трудными для новых членов экипажа, ну да и капитан не ждал, что они сразу все освоят: со временем все встанет на свои места.
Профессор послал Джемаля на резиновой лодке к берегу, чтобы отвязать от дерева веревку, которой была закреплена яхта. Выставив вперед поврежденную ногу, он вытащил якорь и включил мотор.
Яхта неторопливо тронулась в путь.
Даже при свете дня бухта выглядела настолько извилистой, что Профессор диву давался, как ему удалось без происшествий пройти здесь в темноте два дня назад.
Он рулил и успевал отдавать команды своим то появляющимся, то исчезающим, снующим туда и сюда, обмотанным веревками, хохочущим до упаду новым матросам.
Скоро они вышли в открытое море. Влажная и туманная завеса над заливом рассеялась под лучами высоко стоящего солнца. С северо-запада подул приятный ветер. Профессор расправил паруса, заглушил мотор, яхта легла набок и с приятным шуршанием заскользила по воде.
Закрыв глаза, Мерьем отдалась на волю ласкающего лицо ветра. Она наслаждалась царящей в ее душе атмосферой «новых и хороших вещей». Ощущение ужасной грязи, которой была пропитана сторожка, отшелушилось напрочь под воздействием открытого моря, ветра и прозрачного неба.
Когда они обогнули мыс, подул встречный ветер.
Капитан стоял у руля, стараясь выправить парус сообразно новому ветру. Джемаль расположился у него за спиной. Мерьем сидела на носу яхты.
В этот момент ей в голову взбрела безумная идея. В ее новой жизни это могло стать роковым… и она боялась, причем очень сильно. И все-таки растущее изнутри жгучее желание жить толкало ее на это безумие!
Слегка обернувшись назад, она бросила взгляд на двух мужчин. Они не смотрели на нее. Девушка одним движением распустила узел платка сзади. Блеклый кусок материи уже не стягивал голову туго, с каждым порывом ветра узел распускался все больше. Чувствуя, как платок сползает с головы, Мерьем смотрела вперед и с внутренним волнением ждала.
Настало время сорвать с головы это ужасное покрывало, совсем не подходящее для здешней обстановки, особенно бросающееся в глаза на этой яхте! А затем, так или иначе, придет очередь и для следующего шага – долой выцветшие голубые цветы и фланелевую юбку до пят! Из-за того, что обувь была не нужна на судне, она уже бросила возле лестницы свои ужасные черные резиновые сандалии. Однако если надо будет сойти на сушу, придется снова их надевать – других-то нет…
В это время сильный ветер резко сорвал платок с ее головы и метнул его назад, на корму. Душа Мерьем наполнилась радостью и страхом, обернувшись, с притворным изумлением на лице, она закричала: «Ах!»
Ветер на какое-то мгновение зацепил ее платок за штурвал, и Мерьем испугалась: она потерпела фиаско! Сейчас надо будет подойти, взять платок и туго повязать его на голову. Второй раз такой фокус проделать не удастся…
Джемаль вскинул брови, наблюдая за тем, что происходит.
В это время Профессор подхватил прилипший к рулю трепещущий на ветру платок и прокричал:
– Зачем ты это носишь?! Какие у тебя красивые волосы! Оставь их открытыми!
Под растерянным взглядом Мерьем он отпустил платок, который держал в руках, по ветру, и тот полетел прямо в море: сначала он будто играл и танцевал на поверхности, а затем намок и исчез в воде.
Мерьем от радости крепко зажмурила глаза.
«О, мой бог! – произнесла она про себя. – О Господи, спасибо Тебе!»
Скользящая по бирюзовой глади яхта с каждой секундой все больше удалялась от места гибели злосчастного покрывала.
У нее не хватало смелости взглянуть в лицо обернувшегося назад Джемаля, однако все уже разрешилось. Джемаль и пикнуть не мог против этого огромного, бородатого, годящегося ему в дедушки Профессора!
Теперь Мерьем была девушкой с открытой головой, и от этого сердце радостно встрепенулось. Отдав рассыпанные по плечам волосы во власть ветра, она с удовольствием опустила босые ноги прямо в пенную воду. Яхта, словно нож, рассекала море, и Мерьем наслаждалась приятным волшебным скольжением…
У нее не было никакого ощущения грешности того, что она совершила. С детства она заучила, что покрытие головы является одним из главных приказов Аллаха. Это означало, что сейчас она пошла против воли Аллаха, однако внутри разливалось ощущение огромного счастья, а скольжение по пенной воде приносило чувство такого спокойствия, что она уже ни на что не обращала внимания.
«Аллах меня все равно не любит. Всем показывает чудеса, а мне нет», – подумала она.
Скольжение по водной глади напомнило ей, как она раскачивалась на качелях, построенных в саду. Впервые за долгие годы она почувствовала себя такой же легкой, как в дни своего детства. Вылетающая из-под днища яхты белая водная пена приятно холодила ноги.