Поднялся ветер.
Профессор почувствовал, что тело в купальнике рядом с ним начало дрожать от холода, у него самого кожа покрылась пупырышками и зуб на зуб не попадал.
Вскоре он понял, что девушка заснула, несмотря на то, что сильно замерзла. Профессор почувствовал непреодолимое желание обнять и согреть ее, защитить так, как зверь защищает своего детеныша. Это было что-то похожее на желание согреть иззябшего котенка. В этом не было никакого сексуального подтекста.
Он понял, что больше не может противиться этому желанию. Будто «семь лунных быков» Лорки толкали его к дрожащему голому телу. Он склонился и обнял ее.
До конца своих дней, которых оставалось не так много, Профессор будет вспоминать этот поступок как одну из самых больших ошибок в жизни.
С залитыми кровью лицом и глазом Профессор сидел на произвольно движущейся яхте. От выпитого горячего джина его разум начал мутиться, он пытался выбросить из памяти эти воспоминания. Потому что Мерьем, почувствовав склонившегося над ней мужчину, с диким криком распрямилась, словно натянутая тетива, вскочила и, изо всех сил пнув его, закричала:
– Не делай этого, дядя, не делай, не делай!
Девушка в мокром купальнике на пустынном берегу безумно кричала, и от нервного потрясения Профессора накрыла волна паники. Он пытался ее успокоить, заставить замолчать, но теперь боялся приблизиться к ней.
Мерьем закрывала лицо руками и снова принималась кричать, босыми ногами она пинала камни и как сумасшедшая выкрикивала:
– Не делаааай!
Она опустилась на колени, склонившись вперед как для намаза, и начала что-то бормотать. Этого ее безумного состояния Профессор еще больше испугался, он пытался понять, что она говорит, однако не смог разобрать. Она то произносила: «Дядя…», то завывала: «Ненавижу!», махала руками как крыльями, ударяя кулаками по камням.
Никогда в своей жизни Профессор не сталкивался с таким сильным приступом отчаяния и горя. Затаив дыхание, он ждал, не зная, как ей помочь. Может, если он даст ей пощечину, это заставит ее прийти в себя? Или будет только хуже, получится совсем наоборот? Он уже побаивался девушки, впавшей в звериное состояние.
Лучше всего подождать, когда она сама успокоится.
Через какое-то время нервный припадок пошел на убыль, и Мерьем без сил свалилась наземь. Профессор видел, что она находится в полуобморочном состоянии, но все еще опасался приблизиться к ней. По реакции девушки можно было понять, что с ней случилось что-то страшное. С большой долей вероятности – над ней было совершено насилие. И, скорее всего, это сделал «дядя», которого она постоянно упоминала. Человек того же возраста, что и Профессор. Неужели ее изнасиловал родной дядя? То есть отец Джемаля! Но разве они не рассказывали, что он является шейхом – наставником религиозного ордена? Да, но то, что он шейх, не меняет ситуацию…
А если так, то значит, что раскрылась самая большая тайна девушки. Профессор страдал от осознания, что эта жизнерадостная и смышленая девочка, мучаясь от боли, хранила в себе такую ужасную тайну. К тому же он стал причиной ее шока! Но, может быть, и хорошо, что случился этот кризис? Может, он помог девушке освободиться от скопившейся внутри нее горечи?
Немного спустя он собрался и подошел к Мерьем, все еще не пришедшей в себя. Гладя ее по голове, он медленно приподнял и прижал к себе ее безвольное тело. Он начал ласково шептать:
– Не бойся, Мерьем, это я. Бояться нечего.
Она очнулась. Не проронила ни звука, но Профессор почувствовал, что его колени стали мокрыми от ее горячих слез. Она плакала навзрыд, и это было хорошим признаком: кризис миновал.
– Мерьем, извини, что я тебя напугал, – сказал он ласково. – Я совсем не хотел ничего плохого. Я хотел только защитить тебя. Я клянусь, клянусь. Как отец…
Девушка продолжала плакать.
Профессор сказал, понимая, что касается очень опасной темы:
– В твоей жизни, может быть, были взрослые, которые делали что-то другое… приближались к тебе с плохими намерениями.
Девушка продолжала молча заливаться слезами.
– Ты подумала, что я – твой дядя, правда? – спросил Профессор. – Твой дядя надругался над тобой?
А она все плакала и плакала, ни да, ни нет! Однако по неуловимым признакам Профессор сделал вывод, что он прав. Девушка не возражала против того, что он сказал. С чувством огромного сострадания, из уважения к ней он больше ничего не спрашивал.
Ему вспомнились его разговоры с Кюршат-беем, судьей, вышедшим на пенсию. Он был дядей Айсель. В анатолийских селах и городах он вел сотни судебных процессов. Профессор спросил у него, с каким типом судебных процессов ему больше всего приходилось сталкиваться в профессиональной сфере. Он ожидал, что тот расскажет про кражи или убийства, но полученный ответ застал его врасплох. Кюршат-бей сказал: