– Что ты делаешь? – спросил он ее.
– Не видишь, что ли, с ослом разговариваю, – пошутила она.
Смуглый юноша с челкой улыбнулся:
– Это наш осел, однако я никогда раньше не слышал, чтобы он говорил.
– Значит, он разговаривает только тогда, когда захочет.
Парень спросил, как ее зовут. А потом представился сам:
– А меня – Мехмет Али. Ты откуда?
Девушка объяснила. Мехмет Али удивился, что она тоже с Востока.
– Никогда бы не подумал, – признался он. – В самом деле, язык у тебя немного отличается, но я решил, что ты родственница посла.
Это был очень разговорчивый юноша. Он без остановки что-то рассказывал, задавал вопросы и не отходил от девушки.
За короткий промежуток времени Мерьем успела узнать их историю. Когда стало невыносимо терпеть войну на Юго-Востоке, они эмигрировали, однако не поехали в большой город, как это делали миллионы людей. Один их родственник, шофер грузовика, рассказал им про эту деревню и подал идею продавать туристам гёзлеме. И они, погрузив на грузовик пожитки, приехали сюда. Пока еле справляются, однако в деревне с каждым годом становится все многолюднее. Со временем можно будет хорошо зарабатывать.
Мерьем гладила жесткую, как щетка, шерсть на морде впавшего в глубокую задумчивость осла и слушала льющийся потоком рассказ Мехмета Али. Вдруг она услышала, как ее зовет Профессор:
– Мерьем!
Когда они вышли из темноты в освещенный лампочками сад, и Мехмет Али, и Мерьем почувствовали себя странно – будто они были в чем-то виноваты. Все смотрели на них.
Когда возвращались домой, посол спросил Мерьем:
– И где же ты была?
Мерьем ответила:
– Говорила с ослом.
– Хорошо, и что же сказал тебе осел?
– Он сказал, что вы были правы!
Посол и Профессор взорвались хохотом.
На следующий день Мехмет Али принес лепешки к ним домой. Мерьем не пригласила его войти. Он повернулся и ушел, однако вечером она снова увидела его прохаживающимся вокруг дома. Он теребил рукой челку и с интересом поглядывал на окна дома.
Через день в полдень он пришел снова и сказал, что его мать зовет Мерьем. Приехала большая партия туристов, и она не справляется. А Мерьем как-то сказала, что тоже хорошо готовит гёзлеме, вот она и подумала, что, может быть, Мерьем ей немножко поможет. Мерьем была уверена, что эта идея исходит от Мехмета Али, но ничего не сказала.
В обеденный перерыв она пришла в кафе. На следующий день случилось то же самое, и через день то же.
– Солнечная моя девочка, разве у тебя нет отца и матери?
– Нет, тетушка, – отвечала Мерьем.
– Ах, детка! Да ты – круглая сирота, – огорчилась пожилая женщина и еще раз обняла ее.
Насколько бы хорошими людьми ни были Профессор и посол, но рядом с ними Мерьем чувствовала себя напряженно, она была не такая, как они. А в этой семье с Юго-Востока она испытывала невероятное спокойствие. Так, словно находилась не на Эгейском побережье, а в родных краях, рядом со своей семьей. Кроме того, это были сострадательные люди, которые не могли причинить ей вред.
В один из дней она сказала пожилой женщине:
– Тетушка, а можно я сделаю пастушьи пирожки?
От запаха, распространяющегося от жаренного на саче теста, у нее разыгрался аппетит, и ей очень захотелось пастушьих пирожков.
Пожилая женщина сказала:
– Конечно, делай, дочка, только чтобы не замарать одежду, давай-ка я тебе что-нибудь дам.
Они вместе вошли в дом. Там женщина открыла сундук и достала очень красивые, с фиолетовыми цветами шальвары и верхнее платье.
Мерьем даже удивилась, какое же душевное спокойствие она вдруг почувствовала, взяв в руки эту одежду. Как только открылся сундук, изнутри пахнуло на нее знакомым запахом родины. Мерьем едва сдержалась, чтобы не расплакаться.
Как странно! Одежда, избавляясь от которой она выдержала такую борьбу, сейчас обнимала ее тело, как старый друг. Она никогда не сможет отказаться от новой одежды и всю свою жизнь будет носить эти удобные и красивые вещи, однако нет ничего плохого и в том, что она время от времени будет надевать шальвары!
Мерьем надела передник, повязала голову платком и принялась замешивать тесто в кадушке. За короткое время она побелела от макушки до локтей. Чуть позже она взялась печь на сковороде-саче пастушьи пирожки, складывая их треугольничками и время от времени промазывая их сливочным маслом. Посетителей тоже угостили ее пирожками, и с того дня многие стали с удовольствием заказывать их.
Под вечер она вымыла руки и лицо под краном на заднем дворе, сняла шальвары, надела новое платье и пошла домой. Но на следующий день, как только пришла, тут же опять переоделась.