После того, как целые дни Мерьем проводила в одиночестве, ее пугало внимание стольких людей. Прежде, чем покинуть деревню навсегда, она хотела увидеть одного близкого человека. Человека, которому она могла доверять, с которым желала искренне попрощаться.
Она сказала Джемалю: «Я хочу увидеть биби. Она обидится, если я не повидаюсь с ней».
Джемаль не сказал ни да, ни нет, однако направился к дому Гюлизар.
Толпа двинулась вслед за ними. На стук в ворота никто не отзывался. Мерьем очень огорчилась, подумав: «Неужели моя биби не откроет ворота, неужели она не хочет видеть меня?!» Но когда они постучали в третий раз, биби открыла. Ее лицо опухло так, словно она долго плакала, Мерьем увидела, что у нее под глазами легли темные круги. Пожилая женщина посмотрела на собравшуюся перед воротами веселящуюся толпу и прижала Мерьем к груди.
– Я ухожу, биби, – прошептала Мерьем.
– Да, детка. Я знаю.
Голос биби дрожал.
– Может, ты тоже потом приедешь?
– Приеду, детка, приеду, милая.
Тут произошло что-то странное: биби, не сумев себя сдержать, начала рыдать в голос. Она обняла Мерьем так крепко, что казалось – косточки ее вот-вот затрещат.
Слегка успокоившись, няня почему-то произнесла: «Прости меня, моя красавица».
Мерьем от этих слов сильно смутилась. Она поцеловала сухощавую руку биби и попросила:
– Благослови меня. Ты очень много для меня сделала.
Гюлизар ответила:
– Это ты прости свою старую, свою немощную биби. Я очень старалась, но сил моих не хватило…
Она вдруг повернулась и, молча прошмыгнув во двор, заперла ворота. На Джемаля биби даже не взглянула, ничего ему не сказала.
Толпа не отставала от них. Площадь, на которой останавливались три микроавтобуса и которую в селе гордо называли автовокзалом, была расположена по соседству с кладбищем. Здесь, среди этих заброшенных могил, где непонятно кто где захоронен, а летом не пройти из-за травы в рост человека, покоились мать, дедушки и бабушки Мерьем. Пока ждали посадку, Мерьем, собрав все мужество, попросила Джемаля:
– Ничего, если я схожу на могилу к маме?
Джемаль помедлил какой-то миг, однако увидев, что пассажиры уже начали садиться в автобус, велел:
– Садись в машину.
Попутчики поздоровались с Джемалем: «Ас-саляму алейкум!», а на Мерьем даже не взглянули. Автобус с шумом тронулся, оставшиеся на площади махали и кричали вслед:
– Счастливого пути!
Выехав на дорогу, микроавтобус сразу же, как и ожидала Мерьем, направился прямиком к горе. Раньше она всего один-единственный раз ездила на такой машине. Однажды, приготовив узлы и корзины со съестными припасами, вместо того, чтобы поехать на телеге, они отправились в баню на микроавтобусе. Тогда ее замутило и сейчас тоже подташнивало. Прижав к себе покрепче старую сумку, съежившись и крепко сжав зубы, она принялась терпеливо ждать, когда же они доедут до горы. Надо потерпеть! Ведь немного погодя она увидит Стамбул. Одного она не могла понять. Раз уж Стамбул за этой горой, то почему те, кто отправлялся в город, никогда потом уже не возвращались назад? Человек даже пешком мог бы дойти сюда. И она решила, что сама сделает именно так: когда все забудется, она вернется в родные места. Решив это, она глядела на удаляющееся село, начальную школу, которую она посещала целый год, на фельдшерский пункт и мечеть, она немного успокоилась. Все не так уж плохо, решила она, и предалась мечтам о Стамбуле. Мерьем с нетерпением ждала встречи с этим огромным городом, который видела во снах.
Пока микроавтобус кружил, поднимаясь на гору, ее возбуждение росло, росло, росло, а когда они добрались до самой вершины, Мерьем зажмурила глаза: она хотела увидеть этот огромный город внезапно, как чудо, поэтому терпела и держала глаза крепко закрытыми. А потом вдруг открыла – и вместо тайной улыбки на ее лице появилось выражение огромного недоумения. За горой не было никакого города, там раскинулась бескрайняя равнина.
Серая равнина, обрамленная фиолетовыми горами. На засеянных полях виднелись трактора, крестьяне, животные, а узкая дорога уходила вдаль, извиваясь, словно змея. Солнце играло бликами на быстро летящем по дороге микроавтобусе. Девушка смешалась, не понимая, что происходит, однако спросить Джемаля у нее не хватило мужества. Потому что вместо прежнего ребенка, с которым они раньше играли, с нею рядом сидел незнакомый, пугающий, странный, взрослый мужчина.
«Может быть, я ошиблась? – подумала она. – Может, Стамбул находится вон там, за теми виднеющимися вдали фиолетовыми горами?»