Нет бы в третий раз, заслышав: «Аллах акбар!», подождать – а они немедленно распростерлись на молитвенных ковриках! Прикоснулись лбом к коврам, закрыв глаза, и тут же поняли, что снова попали в глупое положение. Подняв головы, оглянулись и увидели, что все на ногах. Ребята немедленно подхватились, сдерживать идущий из глубины хохот уже было мучительно. Имам еще раз произнес: «Аллах акбар», и на этот раз, наученные горьким опытом, они остались стоять, чтобы показать, что они – истинные мусульмане. И снова невпопад! Они торчали, как две жерди, ошарашенные происходящим, и уже не могли удержаться от душившего их смеха. Согнувшись, они стали пробираться, расталкивая молящихся, к выходу. Люди на ковриках возмущались, падали, опрокидывались, а мальчики никак не могли сообразить, как выбраться наружу. Через некоторое время, с трудом найдя выход, они мчались по улице и хохотали до слез!
Это был первый и последний религиозный опыт Профессора. Впрочем, это было нормальным явлением среди тех, кто жил в Кемалистской республике: имамам и муэдзинам тогда было запрещено появляться на улице одетыми в религиозные одежды, в светских республиканских школах не было уроков религии. Поэтому Профессор и не чувствовал никакой внутренней связи с религией.
Это не выглядело странным на международных конференциях, потому что ученые не думают друг о друге с позиций принадлежности к той или иной религии. Никто не говорит: «Посмотри, вот это христианин, а это – иудей». Они рассматривают людей с позиций профессиональной или карьерной принадлежности. Однако через некоторое время он понял, что все-таки является мусульманином. Это было как коллективное удостоверение личности: мусульманин! Хотя, по существу, это не отражало реальную ситуацию. В Турецкой Республике тому, кто не был евреем, армянином или греком, в свидетельстве о рождении в графе «религия» писали «ислам», однако большинство людей даже не осознавали того, что они принадлежат к исламу.
Конечно, и он, и Хидает были вынуждены пройти через обряд «суннета». Наряженных в белые одежды, их сначала развлекали тысячей и одним способом, а потом отрезали их крайнюю плоть. И наложенная затем живительная повязка была ничем по сравнению с пережитым шоком от вида секущей опасной бритвы. Современные хирурги, производящие обряд обрезания – суннет, наверное, делают это гораздо менее болезненно. А в его время на обрезанный орган накладывали марлевую повязку. Кровь засыхала, бинт прилипал, его отрывали, посыпая рану пенициллиновым порошком, – все это заставляло ребенка дико кричать. Глядя на свой лиловый окровавленный член, он думал: «Это ужасно! Я никогда не смогу это кому-либо показать».
А у некоторых же детей кожа прилегает плотнее, таких называют «закрытыми». Для них обряд суннета – еще большая мука…
И все же турецкий народ верит, что суннет – это правильно, он дает человеку чистоту. В каком-то смысле – да: Ирфан на протяжении жизни так называемого «турецкого мужчины» испытывал противоречивые чувства к женщинам – от поклонения до женоненавистничества. Он считал, что это было связано с детской травмой, нанесенной ему обрядом суннет.
Турецкие мужчины верили, что суннет даже защищает от СПИДа. Поэтому, когда сначала Черноморское побережье, а затем Стамбул и все крупные приморские города, такие как Анталья, заполнили тысячи русских девушек, турки ложились с ними в постель, не предпринимая никаких мер защиты. Потому что верили – они защищены.
Однако Профессору приходилось слышать и о более странных обычаях, бытовавших в Турции. Например, жители черноморского региона перед интимной близостью выдавливали русским девчонкам между ног лимон. Если лимон в целом защищает от микробов, почему бы и тут не применить этот метод? Разве СПИД сможет сохраниться в месте, которое полито лимонным соком? Там, где есть лимон, доктор не нужен!
Никого не пугало то, что девицы могут быть разносчиками болезней, все это – пустяки!
С десяток лет тому назад, когда в деревни только пришло электричество и людей предупреждали о том, что к проводам нельзя прикасаться, что это смертельно опасно, многие говорили: «Разве храбрец может испугаться каких-то проводов?» – и на виду у всего честного мира хватали провода, а потом, выбивая зубами чечетку и дрожа, как осиновый лист, признавали свое поражение. Бояться СПИДа турецкому мужчине тоже не приличествовало. Хотя вскоре многим пришлось признать свое поражение…