После 1917 года, когда в России установилась советская власть, в Стамбул прибыли тысячи русских белогвардейцев. А после падения Советов Турцию наводнили белотелые русские девушки. После 1917-го турецкие господа пили чистую водку и ели котлеты по-киевски в открытом русскими ресторане «Режанс» с прекрасными дамами, укутанными в меха, и слушали игру на рояле в благородном музыкальном холле отеля «Пера». А теперь приехавшие из России и с Украины длинноногие стройные блондинки все больше работали вокруг района Лалели, время от времени отправляясь с бизнесменами в секс-туры по берегам Эгейского и Средиземного морей. На Черноморском побережье давили лимон на причинное место, но и в средиземноморских туристических городах тоже проводили время чудесно – не упускали шанс! Во время учебы в университете кто имел стройных молодых девушек?! В постель со студентами шли местные красавицы – эдакие бревна с короткими и толстыми ногами, тела которых были густо покрыты черным волосом, словно шерстью. Кому посчастливилось, тот находил себе пару в более рафинированной и богатой среде. Во времена его юности ходило много всяких историй! Самую интересную из них Ирфану рассказали друзья, которые верили, что эта тайна известна только мужчинам.
Это был метод, изобретенный бизнесменами, ехавшими на отдых в дорогие отели Бодрума и Тюркбюкю вместе со своими семьями. В этих отелях и туристических деревушках чаще всего звучат латиноамериканские мелодии; люди, не прикасаясь ни к книгам, ни к журналам, с утра до вечера лежат на пляже словно тюлени, а вечером развлекаются на дискотеках. После заката у берега появляется катер, и парень в купальном костюме зовет бизнесмена прогуляться по бухте. Человек, отдыхающий на берегу с женой и детьми, соглашается, оставляет свое семейство и спокойно поднимается на борт. Что плохого может натворить мужчина в плавках, даже без обуви, что может быть плохого в получасовой невинной прогулке по заливу?! Однако дело имело особую подоплеку. В заливе за островом уже ожидало большое судно, прибывшее специально из Стамбула, на котором находились русские и украинские красавицы. Один из друзей Профессора так вспоминал о прозрачных телах девушек: «Если она даже вишенку проглотит, то, когда та будет проходить через горло, ты видишь на ее коже розовый след». Может быть, несколько романтично, но правда!
Бизнесмены считали, что нет никакой нужды использовать такие неприятные методы предохранения, как выдавленный сок лимона или презерватив. И через час катер возвращал хорошо повеселившуюся группу в отель. Мужчины воссоединялись со своими женами и детьми, продолжавшими загорать на пляже. Выходил сухим из воды! И начинал мечтать о следующей прогулке на катере по заливу…
Эх, и в самом деле, нелегко перейти к моногамии из османского времени, когда у каждого было по четыре жены, да еще и уйма наложниц! Желание подталкивало мужчин к поиску выхода. А СПИДа никто не боялся – благодаря суннету и лимону.
И что теперь сказать о западных журналистах, которые пишут, что обрезанные мужчины гораздо более устойчивы по отношению к СПИДу?!.
Попутный ветер наполнил паруса, яхта Профессора заскользила по морю в южном направлении. Качаясь на волнах, он думал о том, что террор на турецко-греческом побережье пошел на убыль. На севере военная обстановка намного напряженнее, зато юг сейчас – место всеобщего отдыха. Поэтому, насколько было возможно, он направлял судно в южном направлении.
Иногда в тихое спокойное послеполуденное время он поворачивал яхту в открытое море, смотрел, как преломляются солнечные лучи на водной глади, на острова и разбросанные по этим островам деревни, на столетние пирамидальные кипарисы, на кипрские белоснежные православные монастыри, на маленькие минареты над миниатюрными мечетями на турецком берегу – и каждый раз вспоминал великого киприота.
«О Господи, только не разрушай этой гармонии, – молился Казанзакис. – Ничего другого я не прошу у тебя. Только пусть не нарушается эта гармония!»
И Профессор хотел того же.
Шли дни, и он все яснее понимал, насколько верным было его решение. Он чувствовал себя так, словно у него выросли крылья. Ночные приступы тоже пошли на убыль. Он все еще принимал лекарства, однако сон его стал намного лучше. В ночной темноте яхта уже не казалась ему саркофагом. Это уже не был гроб с заколоченной крышкой.