Поменяли стрелки, поезд вошел на станцию. Мерьем из-под полуприкрытых век рассматривала Анкарский вокзал. Наряды людей изменились, они стали еще более элегантными. Были, конечно, и деревенские, однако не очень много и не в шальварах, никто не укутывал голову платком. Волосы у женщин оставались открытыми, встречались среди них и белокурые.
В купе вошла Сехер и протянула Мерьем маленький полиэтиленовый пакет:
– Это твои лекарства! Прощай, мы здесь выходим.
Она поцеловала Мерьем и вышла, не взглянув на Джемаля. Следом за ней направились и Экрем с женой, деревенский мужик потащил свою супругу, опирающуюся на его плечо, и спустил ее из вагона на перрон. Мерьем увидела, что на станции их ожидают. Должно быть, это был брат. Рядом с ним стояла жена с двумя детьми. Придерживая больную за бока, они усадили ее в коляску и потащили, как мешок, весело переговариваясь.
Экрема на перроне встречали два человека. Он что-то сказал им и показал на удаляющуюся семью Сехер. Один из мужчин двинулся вслед за ними.
Мерьем увидела Джемаля, который сошел на перрон и закурил сигарету. В купе она осталась одна. Открыв пластиковый пакет, просмотрела лекарства, которые принесла ей Сехер. Здесь были таблетки, которые надо растворять в воде, несколько штук аспирина, а еще коробочка с надписью «Orkid» – в ней были прокладки, которые тогда в коридоре ей показала Сехер. Маленькие штучки напомнили ей об удивительном чуде – она вообще не чувствовала никакой влажности между ног. Она почти забыла об этом.
Новые попутчики
В Анкаре поезд снова заполнился, в кресло напротив вместе с молодыми мамой и папой сел мальчик лет десяти. А на месте, которое покинул Экрем, устроился белокурый мужчина с молодой женщиной. Как это заведено в поездах, все исподтишка приглядывались друг к другу, стараясь понять, с какими людьми им придется провести вместе столько часов.
Головная боль и чувство недомогания у Мерьем пошли на убыль, страх от того, что юбка сзади испачкана кровью, тоже поутих. Она испытывала огромное чувство благодарности к Сехер: как хорошо, что, выйдя в коридор, она встретилась с этой прекрасной девушкой! Ведь та даже в Аллаха не верит, произносит всякие богохульства как гяур, а на самом деле хороший человек. Как такое возможно?! С одной стороны, выступает против религии, а с другой – настолько сердобольная! Как все запутано…
У нее снова потекло из носа и заболело горло, и она пыталась смягчить эту боль айраном, который Джемаль купил на станции вместе с бубликами-семитами. И все-таки ей было уже не так плохо, как раньше, поэтому с большим любопытством принялась изучать сидящую напротив женщину.
Она была хрупкая, ноги обтянуты узкими брюками, на талии – широкий ремень с двумя буквами. Мерьем во все глаза пялилась на эти две огромные мерцающие металлическим блеском буквы – D и G. Еще на женщине была тесная тонкая блузка – такая узкая, что казалось, ее груди вот-вот выскочат наружу. На полных ногах – бело-голубые ботинки. На красивой шее повязано что-то разноцветное, похожее на платок. Волосы ее были странного оттенка – от светлого до темно-желтого. Пока Мерьем ее рассматривала, женщина вытащила из своей сумки большущий, напечатанный на глянцевой бумаге журнал и с головой погрузилась в чтение. Обложка журнала была направлена прямо на Мерьем, а на ней красовалась абсолютно голая девица. Длинные ноги, зад, грудь – все было открыто! Слегка наклонившись вперед, скривив накрашенные красной помадой губы, она смотрела на Мерьем. У той все внутри прямо обмерло. Женщине было плевать, что каждый, сидящий рядом, может увидеть это!
Рядом с женщиной расположился ее муж, мужчина с коротко стриженными светлыми волосами, в очках и в голубом свитере, он читал газету. Его будто и не волновало вовсе, какой журнал смотрит его жена.
Ребенок мурлыкал какие-то песенки-считалки и вертел в руках черную коробочку. Когда он что-то там нажимал, из коробочки шел звук. На ногах у него были такие же ботинки, как у его мамы, шнурок на одном из них развязался. Женщина и светловолосый мужчина говорили между собой на совершенно непонятном языке. Мерьем знала по-турецки и немножко по-курдски, однако понятия не имела о языке, на котором говорили эти люди.
Краем глаза она зыркнула на Джемаля и увидела, что он буквально впился взглядом в женщину с голой грудью на обложке. Он смотрел как завороженный, на мгновение закатив глаза к потолку, снова и снова пожирал очами картинку. Мерьем почувствовала, что он очень взволнован, и ей понравилось это. С самого начала поездки он напустил на себя такой отстраненный и суровый вид, а сейчас впервые встряхнулся и словно выбрался наружу из своей скорлупы. Того и гляди, руки задрожат от возбуждения!