Больше месяца Питер путешествовал по этой странной, изумительной, печальной и полной противоречий стране. Он думал о том, что никогда раньше не видел, чтобы в народе уживались бы такие разные обычаи, такой разный образ жизни. Даже об этих людях, сидящих в одном купе, трудно сказать, что они – жители одной страны! На юго-востоке уже пятнадцать лет продолжается война между турецкой армией и Рабочей партией Курдистана, погибают десятки тысяч людей, однако никто не препятствует туркам и курдам жить вместе, выдавать дочек замуж за представителей другой народности, вместе работать и веселиться. Удивительные дела! Например, между алевитским и суннитским мазхабами в настоящее время нет вражды, но между ними нет и общих браков. Любая попытка алевита жениться на суннитке и наоборот может закончиться убийством. А вот турки и курды убивают друг друга только в горах! После многомиллионной иммиграции большинство курдов теперь оседает не в горах, а в городах – Стамбуле, Измире, Анкаре, Мерсине, Анталье. И никаких курдско-турецких столкновений!
Питеру Кэйпу было непонятно еще и то, почему в этой мусульманской стране повсеместно ненавидят арабов и персов. Возможно, турки считают себя европейцами и западными людьми, но одновременно они подражают Западу, преклоняются перед ним, хотя питают к нему глубочайшее недоверие.
Если он напишет правду, в Америке никто не поверит: в самом деле, ни в какой другой стране он не видел столько наготы! С одной стороны, полиция не пропускает на занятия студенток университетов, которые хотят носить платок, и даже разгоняет их водометами. А с другой – на экранах и в газетах беспрерывно демонстрируется секс, это происходит даже в священный месяц Рамадан! Понять эту страну очень трудно…
А сидящий напротив доктор, как и всякий националист, буквально помешан на расчленении и раздроблении страны. Если турку что-то скажут про армянина или курда, он тут же начнет психовать и вещать об Ататюрке. Портреты и памятники этого голубоглазого основателя государства – везде. Нет ни одной площади или официального учреждения, где его бы не было.
В свой первый приезд Питер посетил один городок на северо-востоке. Там перед зданием правительства он увидел нечто странное. Мороз стоял – минус тридцать, от холода стыло дыхание. А на площади стояла и чего-то ждала группа людей, одетых в странные цветные кафтаны; в руках они держали музыкальные инструменты, а на их головах красовались османские тюрбаны. Он спросил своего гида Лейлу, что это, и она ответила:
– Группа «Мехтер». Военный оркестр османской армии. Сейчас каждая префектура создает у себя такой.
– Ага, понятно. А чего они ждут, замерзая на холоде?
– От этого города избранный депутат назначен министром, он уже вступил в должность. Они ждут его приезда.
– Когда же приедет этот человек?
– Неизвестно.
Устроившись поудобнее в хорошо натопленном автомобиле, Питер Кэйп решил досмотреть это «кино». Ждать пришлось довольно долго. Ему было жаль музыкантов «Мехтер», которые окоченели от холода, их руки потеряли чувствительность, усы покрылись льдом. Он был расстроен, однако все эти уже начавшие синеть мужчины стояли, даже не пытаясь двигаться. Лейла поведала американцу, что этот городок известен своими морозами: османский путешественник XVII века Эвлия Челеби даже описывал их в своих книгах. Эвлия Челеби увидел на одной узкой улице, как кошка хотела перепрыгнуть с крыши на крышу, однако было настолько холодно, что бедное животное замерзло прямо на лету, да так и повисло в воздухе.
– Что замерзла – это понятно, но почему на землю не упала? – удивился Питер Кэйп.
Лейла пожала плечами: в рассказах Челеби именно так. От застывшей на морозе кошки они вернулись к ледяным изваяниям «Мехтер». Музыканты ждали уже больше часа. Наконец показался кортеж – черный «мерседес» в сопровождении полицейских машин.
Лейла показала Питеру министра, такого же низкорослого, как и все сельские жители в этой местности. Сопровождавшие выражали ему большую почтительность. Он вошел в здание, даже не заметив группы «Мехтер», не обратив на них внимания. В последнее мгновение эти несчастные собрались с духом и, встрепенувшись, попытались наиграть марш, но кроме одного-двух слабых звуков трубы ничего не получилось: инструменты и люди промерзли насквозь. Барабанщик попытался пару раз ударить по обтянутому кожей барабану. Вот и вся музыка. Этого не услышали ни господин министр, ни те, кто был с ним, однако долг свой музыканты выполнили – министра встретили. Питер чувствовал себя так, словно совершил путешествие на машине времени. Он спросил Лейлу, кем министр был до избрания. Оказалось, тот – бывший городской лавочник, занимался оптовой торговлей продуктами, затем вошел в состав консервативной партии и во время партийных выборов неожиданно победил: сначала стал депутатом, а потом министром.